Жития святых

ПРЕПОДОБНЫЙ ВАРНАВА ГЕФСИМАНСКИЙ

Иеромонах Варнава (Меркулов), старец Гефсиманского скита Троице-Сергиевой Лавры, родился в селе Прудищи Тульской губернии 24 января 1831 года, во святом крещении наречен Василием в честь святителя Василия Великого. Родители его Илия и Дария Меркуловы, были людьми добрыми и благочестивыми. В семье радовались рождению сына. Старшие сыновья – Лазарь, Георгий, Авраам и дочери Ксения и Александра, умерли во младенчестве. Господь по Промыслу Своему оставил в живых младшего сына Василия и его сестру Матрону (скончалась в возрасте 78 лет 29 мая 1906 г.) на утешение скорбящим родителям.

Младенческие годы Василия текли безмятежно в тиши родного дома, но и тогда уже было очевидно для окружающих особое Божие благоволение к этому отроку, о чем свидетельствуют воспоминания самого иеромонаха Варнавы. Пример добродетельной жизни родителей, их постоянное стремление памятовать о Боге благотворно повлияли на чистую душу отрока Василия. Благодаря своим родителям, он уже с детства обнаруживал склонность к духовной жизни: любил бывать в храме на богослужениях, заучивал на память церковные молитвы. Когда он научился грамоте, то с особенным прилежанием стал заниматься чтением слова Божия.

Особенно сильное влияние на воспитание в сыне добрых качеств оказала благочестивая мать. Старец Варнава часто вспоминал о ней во время бесед с духовными чадами и не раз выражал ей свою любовь и признательность за доброе воспитание. Впрочем, и пример отца – труженика и нищелюбца – имел благотворное влияние: сын рос трудолюбивым и сердечным по отношению к ближним, к беднякам же в особенности. Отец часто вынужден был оставлять дом на жену свою Дарию, так как был единственным работником в семье; потому-то и воспитание детей ложилось, главным образом, на нее.

Уже в детстве открывался Василию мир духовный: Господь невидимо руководил им, охраняя жизнь Своего избранника от опасностей. Его благочестивая мать, впоследствии схимонахиня Иверской обители, рассказывала несколько случаев, свидетельствующих о том, как Промысл Божий действительно хранил ее сына. «Однажды,– говорила она,– в возрасте четырех лет, Василий, заигравшись со сверстниками на улице, был настигнут лошадью, запряженною в тяжелый экипаж. Мальчик попал под колеса. Все, бывшие при этом, в ужасе подбегают к нему, поднимают его и, к немалому изумлению своему, видят его совершенно целым и невредимым».

Известен еще один замечательный случай. Василий сильно занемог, родители не чаяли увидеть его и в живых: ребенок задыхался от кашля и едва дышал. Но тут случилось нечто необыкновенное. Как-то вечером Василий, изнемогая от приступа кашля, вдруг быстро приподнялся, и на его болезненном лице отразились испуг и удивление. Заметив испуг сына, отец спросил его:
– Что с тобой, Вася? Чего ты испугался?
– Разве, батюшка, ты ничего не видишь?
– Я ничего не вижу. Да что видеть-то?

Немного успокоившись, отрок рассказал отцу:
– Когда меня стал душить кашель, я поднялся и сел к столу (лежа тяжелее кашлять), и я, батюшка, за столом увидал какого-то юношу в белом одеянии, с лучезарным лицом, который, перелистывая книгу, так ласково смотрел на меня… Потом его не стало, а я почувствовал себя так хорошо и легко. Боль в груди утихла, как будто я и больным не был.

Поняли тут родители отрока, что это было необычайное явление, и возблагодарили Бога за Его милость к больному сыну. И не раз, может быть, вспоминая об этом и прославляя Бога, хранящего младенцев, Дария внушала маленькому Василию доступные в его возрасте понятия о Милосердном Господе и об обязанностях к Нему христианина.

С младенчества наученный чтить и любить Бога, Василий часто думал о Нем, по-своему представляя некоторые события из Священной Истории. Так, например, сам иеромонах Варнава часто рассказывал о себе следующее: «Был я однажды летом в поле со своими товарищами-мальчиками, и между двух березок я вдруг увидел Спасителя Иисуса Христа, Который, поднимаясь к небу, возносился. И теперь хорошо помню, как видел Его». Старец ничего не говорил в пояснение. При жизни своей батюшка все собирался посетить это памятное место и даже хотел отметить его каким-либо памятником – часовней или храмом, но осуществить свое намерение ему не удалось. Будучи еще отроком, он лишается милых сердцу родных мест, так как семья была продана иному владельцу и должна была переселиться в село Нарофоминское Московской губернии.

С годами отрок Василий совершенствовался в христианской жизни. Был он не по летам серьезен, молчалив, избегал праздных разговоров. Окружающие невольно обращали на него внимание. Когда юноша подрос и окреп, помещик приказал обучать его слесарному делу, к которому он имел большую способность. Но, находясь постоянно в трудах, Василий не забывал Бога. Когда выдавался день, свободный от трудов в слесарне, он проводил теперь в Зосимовой пустыни недалеко от Нарофоминского. Ему нравились монастырские службы, как и сама обитель, полюбилась ему и иноческая жизнь, насколько он мог узнать ее. В свободные от богослужений часы юноша старался чем-либо послужить монахиням: исправить испорченный замок, подобрать ключ, приделать скобку или крючок к двери. Может быть, к этим услугам подвигал его и славившийся в округе своей подвижнической жизнью монах Геронтий, в то время живший отшельником близ Зосимовой пустыни. Среди множества посетителей, искавших у него совета и руководства в жизни, старец Геронтий особенно полюбил и приблизил к себе Василия, подолгу оставлял его у себя для беседы. Под влиянием опытного в духовной жизни старца в юном Василии зародилась и постепенно окрепла мысль уйти в монастырь.

Вскоре в его жизни произошло одно событие, имеющее решающее значение для выбора будущего пути. Случилось это в 1850 году. Собравшись на богомолье в Троице-Сергиеву Лавру, Дария позвала с собой и сына. Тот с радостью согласился, и они отправились в путь. Там, у раки преподобного Сергия Василий сподобился воспринять вместе с великим утешением для души и некое таинственное уверение в том, что его стремление к иноческой жизни не было мимолетным увлечением юношеского сердца и что именно здесь, в Троицкой обители и будет его дом. Потом он рассказывал об этом так: «Однажды, по окончании службы в Троицком соборе, подошел я приложиться к мощам преподобного Сергия и, когда прикладывался, почувствовал великую радость на душе. То было тогда для меня необъяснимо, но так сильно охватило меня всего, что тут же, у раки угодника Божия, окончательно решил, если Богу угодно будет, поступить под кров его обители».

В 1851 году двадцатилетний Василий, получив родительское благословение на новую жизнь, удалился в обитель преподобного Сергия Радонежского. Благочестивая мать со всецелой преданностью воле Божией приняла решение сына. Вскоре за своим учеником в обитель прибыл и его наставник – старец Геронтий, пожелавший окончить свой иноческий путь у мощей преподобного Сергия. Здесь он принял схиму с именем Григорий.

Только один месяц Василий прожил вместе с наставником в одной обители. Душа его жаждала молитвенного уединения, но об этом и речи не могло быть в Лавре с многочисленной братией и тысячами богомольцев. По благословению своего старца, схимонаха Григория, и с разрешения наместника Лавры, архимандрита Антония (Медведева), Василий перешел в Гефсиманский скит. (Гефсиманский скит при Свято-Троицкой Сергиевой Лавре основан митрополитом Московским Филаретом (Дроздовым) в 1844 году в местности Корбухе. Скит был любимым местопребыванием митрополита Филарета; здесь для него построили митрополичьи покои. При ските за прудом были выкопаны пещеры. Первым там поселился известный юродивый Филиппушка (Филипп Андреевич Хорев), впоследствии схимонах Филипп. Близ его пещеры было вырыто еще несколько пещер, соединенных подземным ходом; в одной из пещер была устроена церковь во имя Архангела Михаила, освященная в 1851 году. В скиту был принят устав Саровской пустыни: псалмы в пещерах пелись по уставу преподобного Паисия Великого.)

Здесь, среди старцев-подвижников Господь указал ему нового духовного руководителя – монаха Даниила, у дверей келии которого постоянно толпился народ, жаждущий духовной помощи и слова назидания из уст праведника-прозорливца. Под суровой внешностью подвижника, скрывалось любвеобильное сердце, и юный Василий всей душой прилепился к нему.

Новоначальный послушник Василий сначала проходил послушание в слесарной мастерской. Ремесло, знакомое ему еще в миру, скоро сделало его известным среди братии под именем Василия-слесаря. Послушания в течение дня, а также утреннее и вечернее правило оставляли ему все же немного свободного времени на добровольно взятую им обязанность келейника отца Даниила. Принести дров, истопить печку да вымести пол в келии старца – вот и все, что требовалось от него. Но эти труды были для него счастливой возможностью лишний раз зайти к своему духовному отцу и в откровенной беседе с ним облегчить сердце от накопившейся за день греховной тяготы, напитать душу живым добрым словом мудрого старца. Также и старец схимонах Григорий не оставлял Василия без отеческого попечения и полезных советов. Оба старца, опытные в познании людей, видели в послушнике Василии избранника Божия и потому не жалели времени и сил для его воспитания.

В праздники Василий посещал первого своего наставника, схимонаха Григория, обитавшего в Лавре. Случалось, что он приносил ему какое-нибудь угощение, стараясь хоть этим проявить свою глубокую благодарность и искреннюю преданность. Во время предсмертной болезни схимонаха Григория Василий подолгу оставался у своего первого наставника и руководителя, утоляя жажду познания духовной жизни его мудрыми наставлениями. После смерти обоих наставников на него и был возложен подвиг старчества. Завещая Василию принимать с любовью всех приходящих и не отказывать никому в советах и наставлениях, старец Григорий дал ему две просфоры и сказал: «Сим питай алчущих – словом и хлебом, тако хощет Бог!» Он открыл ему волю Божию: Василий должен устроить женскую обитель в отдаленной отсюда и сплошь пораженной расколом местности; обитель эта должна послужить светочем для заблудших чад Православной Церкви, о чем Сама Царица Небесная попечется и укажет ему место сие, во имя Ее и должна быть освящена обитель. На следующий день после этой памятной беседы старец Григорий потерял дар речи, а через два дня, 2 января 1862 года, тихо предал дух свой Богу.

В глубокой печали о потере отца и наставника, в смущении от его предсмертного завещания Василий поспешил к старцу Даниилу и в тиши его уединения излил пред ним всю скорбь своей души. Но и тот, к удивлению и большой печали Василия, убедил его в необходимости с покорностью воле Божией исполнить возложенное завещание. «Да будет так, якоже хощет Бог!» – закончил старец Даниил беседу с любимым учеником, и Василий, наконец, успокоился, хотя и видел крест предстоящих скорбей и тяжесть возложенного на него подвига.

В 1865 году послушник Василий лишился и другого наставника – монаха Даниила, который перед смертью завещал ему принять подвиг старчества. Василий был глубоко предан своим умершим наставникам и первое время после их смерти сильно скорбел. Всегда с благодарностью вспоминал он отеческое участие и ободрение в постигавших его скорбях. «Много,– говорил он не раз,– пришлось мне перенести скорбей и напраслины в жизни. Не знаю, перенес ли бы я их, если бы не поддержка со стороны моих старцев-наставников».

Вскоре после кончины старца Даниила в жизни послушника Василия произошла важная перемена. 30 июля 1866 года он написал прошение в Учрежденный Собор Лавры о пострижении в монашество. В докладе Собора митрополиту Московскому и Коломенскому Филарету излагалась просьба: «По убеждению в доброй жизни во время трехлетнего послушнического искуса к поступлению в монашество послушника Василия Меркулова, желающего воспринять монашеский сан, Учрежденный Собор испрашивает архипастырского дозволения и благословения постричь в монашество, по доброй его жизни и усердному исполнению возлагаемого на него послушания».

20 ноября 1866 года послушник Василий Меркулов был пострижен строителем Гефсиманского скита иеромонахом Анатолием в монашество с наречением имени Варнава в честь святого апостола Варнавы, что значит «дитя милости, сын утешения». Через три с половиной года, 29 августа 1871 года совершилось его рукоположение во иеродиакона епископом Леонидом (Краснопевковым) в храме святителя Николая Николо-Угрешского монастыря. 20 января 1872 года иеродиакон Варнава был рукоположен во иеромонаха епископом Можайским Игнатием (Рождественским) в Покровской церкви Высокопетровского монастыря.

Вскоре после этого наместник Лавры архимандрит Антоний утвердил его в звании народного духовника пещер Гефсиманского скита. Должность духовника сделала еще большей его известность среди богомольцев, о чем пророчески предрекали ранее старцы. Вспоминают, как в последние дни жизни старца Даниила одна его духовная дочь спросила: «Батюшка, кто же будет нас утешать без вас?» В это время в келию вошел Василий, и старец, к большому ее недоумению, с улыбкой ответил: «Вася будет утешать вас!»

Теперь еще больше посетителей стало стекаться к отцу Варнаве за получением благословения, за советом в важных жизненных обстоятельствах, за утешением в скорбях. Все дни – с раннего утра и до поздней ночи – он посвящает служению людям. Двери его убогой келии открыты для всех. Старушка, издалека пришедшая на богомолье к «Троице-Сергию», юноша-студент, профессор, сановник, ремесленник, торговец, молоденькая девушка, монахиня, ребенок,– все шли к батюшке и находили у него то, что искали. Для всех он был одинаково доступен, всех одинаково наставлял словом отеческой любви, как истинный «сын утешения».

В 1890 году иеромонах Варнава назначается братским духовником. «Воспитываемый до этого времени старцами-наставниками и сокровенным иноческим деланием, отец Варнава теперь сам становится воспитателем и духовным врачом людских сердец, открывающихся на голос любви и сочувствия»,– вспоминает современник старца. (Введенский Д. И. Старец-утешитель отец Варнава (с портретом). Издание Гефсиманского скита. Троице-Сергиева Лавра, 1907.) Вечером обыкновенно приходили к нему духовные дети – монахи, и батюшка бывал им всегда рад. «С какой любовью занимался он с нами,– вспоминает один из них,– с каким терпением выслушивал он наши неразумные вопросы и как мудро, просто и отечески ласково наставлял нас». (Аркадий, иеродиакон. Воспоминание о старце Гефсиманского скита иеромонахе Варнаве. Троице-Сергиева Лавра, 1917.)

Для братии монастыря двери его келии всегда были открыты. Когда монахи спрашивали его, можно ли прийти к нему и когда, батюшка отвечал: «Во всякое время можете, как только свободны и имеете что-либо сказать мне, хотя самое маловажное по вашему мнению. Мы и сами советуемся и оттого в грязи не валяемся». Старец всегда охотно принимал собратий; он даже выговаривал, когда его «сынок», не смея беспокоить, садился где-нибудь в сенях, ожидая, пока он сам не отворит двери. «Ты что же не постучал? Всегда, как придешь, стучи, за послушание стучи всегда»,– говаривал батюшка. И когда бы ни пришли к нему его «детки» – утром ли, днем, в часы отдыха или поздно вечером,– никто и никогда не замечал и тени неудовольствия на его лице или в голосе.

Во время церковной службы, когда не было исповедников, иеромонах Варнава всегда уходил в алтарь и там молился, не замечая ничего окружающего. В молитве он черпал силы, в молитве находил покой. С какой верой ежедневно утром преклонял он свои старческие колена перед чудотворной Черниговской иконой и перед Иверской иконой Царицы Небесной и долго молился, прося Ее помощи себе и тем, кто вверял себя его молитвам! Казалось, и в келии своей не находил он лучше и отраднее для себя места, чем у аналоя перед образами. Тут обновлял он запас той великой духовной силы, которая до конца жизни наполняла его кроткое, любящее сердце, изливаясь непрестанно на всех окружающих. Исполняя завет старцев, иеромонах Варнава с полным самоотвержением служил людям до конца своей жизни. Он был для всех отцом и учителем в жизни, врачом немощей духовных, а нередко и телесных.

Тем, кто приходил к нему с жалобой на духовные немощи и телесные недуги, старец предлагал иногда довольно необычные лекарства, но люди никогда не раскаивались, принимая их с полной верой. Больные глаза старец советовал смачивать комнатной водой, флюс быстро излечивал, повелевая съесть два-три кусочка антидора без воды; боль в груди или в боку, не поддававшаяся никаким лекарствам, утихала, когда по благословению старца натирали больное место маслом из его келейной лампады. Горчичники и прочие домашние средства предлагались им даже в весьма серьезных случаях. Он признавал необходимость обращаться к врачебной помощи, но не всегда одобрял операции. Более же всего, ради пользы душе человека, старец советовал теплее молиться Богу, чаще приступать к принятию Святых Таин Христовых, воздерживаться во всем от излишества и вообще быть внимательней к себе. На лечение у доктора в неопасных случаях он неохотно давал благословение, однако больных с серьезными заболеваниями батюшка не только благословлял полечиться, но и сам указывал докторов. Но что более всего поражало тех, кто знал его чад,– это их глубокая преданность и великое уважение к батюшке Варнаве, живая вера в силу и действенность его молитв.

Крестьянин из деревни Болгари Ярославской губернии Михаил Яковлевич Сворочаев пролежал десять лет, разбитый параличом. Врачи сказали, что болезнь неизлечима. Убитая горем жена крестьянина отправилась в Троице-Сергиеву Лавру, а оттуда – к старцу Варнаве и рассказала ему о болезни мужа. Батюшка, благословив ее, сказал: «Молись, раба Божия, молись; Господь милостив – встанет твой муж…» И что же? Приходит она домой и видит, что муж ее, до сего лежавший пластом, вышел на крыльцо и встречает ее. Изумилась женщина и от всего сердца вместе с мужем возблагодарила Небесного Врача, внявшего молитве служителя Своего и оказавшего такую милость.

Заехал однажды старец в дом своих духовных деток-петербуржцев и застал хозяйку дома на одре болезни. Уже полторы недели она лежала в жару без сознания. Кусочки льда лишь несколько облегчали ее состояние. Отец Варнава подошел к больной и положил руку ей на голову. Женщина открыла глаза и, узнав старца, просила его святых молитв, едва внятно говоря, что ей уже теперь не встать. Старец долго стоял около нее молча, не отнимая руки, а потом, поводя рукой по ее голове, лицу и груди, сказал: «Ты встанешь, дочка, и будешь здорова, а болезнь твою я беру и кладу себе в карман и увезу с собой». Затем, благословив больную, старец отбыл из дома. По уходе отца Варнавы больная впала в продолжительный сон, а затем почувствовала себя гораздо лучше и в скором времени совершенно поправилась.

Подрядчик Зайцев из села Нарофоминского сообщил, что у доктора Г. так сильно болела дочь, что отчаялись в ее спасении. Жена доктора обратилась к старцу с просьбой помолиться об умирающей дочери. Отец Варнава, благословляя ее, сказал: «Бог милостив – будет здорова!» Присутствовавший при этом подрядчик сильно усомнился, зная, что больная при смерти. Но недели через две он узнал, что больная поправилась и уже выходит из дома.

Подобных случаев было много. Но обычно старец «облегчал» болезни, прикрываясь юродством или обычной в его устах ласковой шуткой. Жалуются, бывало, ему на боль в спине от простуды или от трудов усиленных, а батюшка, в шутку, раза два ударит по больному месту, а потом посоветует свой обязательный горчичник – и «тогда все пройдет». Кто верил, тот по вере своей и получал желаемое. Голова ли болела у кого, батюшка по голове постучит пальцем или возьмет обеими руками и крепко-крепко сожмет до боли, а сам все улыбается да приговаривает: «Ну вот теперь и болеть не будет!» Действительно, нередко боль вскоре совсем прекращалась. Живая вера в Бога, глубокое смирение, ум, просветленный светом истин христианских, духовная опытность, приобретенная долговременным общением с людьми всех возрастов, званий и состояний,– все это сообщало живому слову старца Варнавы силу, убедительность, проникновенность, а часто и прозрение прошлого, настоящего и будущего из жизни собеседника.

Многим угодникам Божиим был свойственен дух прозорливости. Имел этот дар и старец Варнава. Вот некоторые свидетельства этого дара. Когда послушник Захария (будущий старец Троице-Сергиевой Лавры схиархимандрит Захария) прибыл из Белых Берегов паломником в Гефсиманский скит, он увидел массу народа. Все столпились, хотят видеть старца Варнаву, а пройти к нему нет никакой возможности. Но вот отец Варнава вышел и, обратясь к толпе, сказал: «Где тут лаврский монах? Иди-ка сюда». Никто не откликался на зов, так как в толпе не было лаврских монахов. Отец Варнава сошел по лесенке вниз и говорит: «Дайте, дайте пройти лаврскому монаху». Подошел к юному послушнику, взял Захарию за руку и ласково говорит: «Ну иди, иди в мою келию». – «Я не лаврский монах, я из Белых Берегов»,– возразил Захария. «Ну я знаю, что ты там жил, а теперь будешь жить в Лавре и будешь лаврским монахом». Введя в свою келию обрадованного Захарию, старец благословил его, сказав:
– Ты живи у преподобного Сергия и ко мне будешь в Гефсиманский скит приходить.
– А вдруг да меня не примут здесь,–спросил Захария.
– Примут, иди к лаврским воротам, там тебя уже три начальника дожидаются.

Пошел Захария к воротам, а там, действительно, стоят игумен и три монастырских начальника. Захария попросил принять его на жительство в Лавру. Они охотно приняли его, и Захария стал лаврским монахом.

Старец Варнава помог полковнику Павлу Ивановичу Плеханкову (будущему старцу Варсонофию) поступить в Оптину пустынь. Преподобный иеромонах Амвросий Оптинский повелел Плеханкову закончить все дела за три месяца, с тем, что если он не приедет к сроку, то погибнет. И тут начались разные препятствия. Приехал Плеханков в Петербург за отставкой, а ему предлагают более блестящее положение и задерживают отставку. Товарищи смеются над ним, выплата денег задерживается, он не может расплатиться со всеми, ищет денег взаймы и не находит. Но его выручил старец Варнава, указав, где достать денег, и тоже поторопил исполнить Божие повеление.

Часто старец Варнава указывал людям волю Божию в различных житейских обстоятельствах. Молодой, образованный и весьма состоятельный человек поведал иеромонаху Варнаве свое давнее желание посвятить себя на служение Богу в иноческом чине, но вместо благословения услышал от него мягкую, но настоятельную просьбу послушаться его – оставить мысли об удалении от мира и вступить в брак, причем старец указал и достойную невесту. И молодой человек потом не жалел, что проявил послушание старцу, до конца жизни последнего оставаясь его преданным духовным сыном.

Монахиня Иверского монастыря Н. рассказывала случай, имевший место в ее семье. «Задумал отец мой открыть трактир в том же городе, где жил он тогда со своей семьей, и отдать его в ведение своего сына Федора. Отправилась моя матушка вместе с внуком – сыном Федора,– к «Троице» помолиться. Зашли к батюшке Варнаве, чтобы испросить его благословения на новое дело. Но старец не благословил начинать дело, сказав, что им, как людям старым, оно будет не под силу. А когда моя мать продолжала настаивать на своем, говоря, что не им, старикам, а сыну Федору придется вести торговлю, то батюшка решительно отсоветовал открывать трактир, сказав, что «и Федору поздно» начинать торговлю. Не прошло и года, как это было сказано старцем, мой брат Федор, до того вполне крепкий, здоровый мужчина, заболел и умер».

Духом кротости врачуя душевные недуги, старец незаметно для человека приводил его к покаянию, возрождал к новой жизни, развивал в нем стремление к духовному совершенствованию по евангельским заповедям, давал ему ощутимо познать и почувствовать милосердие Божие.

Кто может исчислить, сколько народу перебывало у него за все время и сколько благ духовных получили эти многочисленные люди от старца-утешителя. Как же отзывчив был батюшка к горю всякого страдальца и к каким только способам ни прибегал он при утешении своих «деток»! Особенно поразительна была мудрость старца там, где горе было слишком глубоко и не поддавалось никакому постороннему воздействию.

Пришла однажды к батюшке женщина и со слезами просила его благословения развестись с мужем, который почти всегда бывает нетрезв и причиняет ей много горя. Измучилась она за двенадцать лет жизни в замужестве. «Успокойся, успокойся, дочка, не плачь! – утешал старец бедную женщину – Поверь мне: он скоро, очень скоро будет на коленях просить прощения у тебя во всем и сам отстанет от вина!» И сбылись слова старца: женщина эта приходила благодарить своего утешителя за его молитвенную помощь ей.

Батюшка строго запрещал посылать что-либо родным из монастыря – деньги или вещи. «Я и сам,– часто говаривал он,– никогда ничего из монастыря не посылал своим родным: это было бы не на пользу им». Однажды послушник Гефсиманского скита Георгий, впоследствии монах Геннадий, просил у старца благословения помочь своим родным в миру, оказать им какую-либо материальную поддержку. Батюшка не дал благословения на это. Георгий, однако же, не послушал, послал. И вскоре же пришел он к старцу просить прощения за ослушание и рассказал, что у его родных все сгорело.

Одна из почитательниц отца Варнавы после его кончины рассказала об одном замечательном случае его прозорливости. Расставшись со своим братом, она долгое время не получала о нем никаких сведений. Случайно она услыхала, что брат ее будто бы скончался. Явившись к старцу, она спросила его, жив он или умер. Старец задумался, сделался как-то грустен и потом, обратившись к ней, сказал: «Нет, брат твой жив, но во грехах своих он умер». Действительно, через некоторое время она встретилась с братом, но при этом узнала о нем такие подробности, из которых поняла, что брат ее пошел по пути тяжкого порока.

Один молодой человек задумал жениться, он даже устроил бал по этому поводу. С невестой приехал этот молодой человек к отцу Варнаве за благословением на женитьбу. Старец же сказал жениху, что свадьбы не будет. А когда тот заявил, что их уже благословили, батюшка опять повторил, что «хоть и благословили, а свадьбы не будет». После этого жених узнал про свою невесту такие вещи, после которых жениться уже никоим образом нельзя было, так что предсказание старца сбылось.

Мудрый старец некоторое время удерживал одного молодого человека, известного ему с детства, от женитьбы, предлагая ему подождать два года. Причины такой отсрочки, однако, не говорил. Молодой человек, подождав некоторое время, приблизительно года полтора, обручился с невестой. Когда близкие его сказали о том старцу Варнаве, последний очень встревожился и выразил желание непременно и поскорее видеть его с невестой у себя. Те отказались приехать к нему. Свадьба состоялась, а через семь месяцев молодой человек заболел брюшным тифом и скончался.

Кроме наставлений, иеромонах Варнава вел обширную переписку, едва успевая давать необходимые ответы, касающиеся неотложных нужд вопрошающих. Получаемую со всех концов России и даже из-за границы корреспонденцию, содержащую в себе большей частью исповедь или открытие сокровенных тайников скорбящей души, батюшка после просмотра всегда уничтожал. Но случалось, что иные письма старец и не распечатывал, говоря, что «отвечать на них не нужно». Не имея достаточно времени для того, чтобы собственноручно вести столь обширную переписку, отец Варнава пользовался услугами некоторых преданных ему духовных чад, которым поручал давать письменные ответы за его собственноручной подписью.

Постоянно отдавая весь свой досуг скорбящим и обездоленным, старец Варнава находил время и для письменного поучения духовных чад. В этих письмах-назиданиях видна все та же любовь его и попечительность о духовном благе ближних. Современник так говорит об этих письмах: «С глубоким знанием слова Божия и святоотеческих творений в них всюду соединяется его возвышенный духовный опыт, так что, читая его письма, невольно вспоминаешь писания древних отшельников-аскетов, которые так хорошо знали слабости греховной природы человеческой… А ведь это был смиренный простец-старец».

Добавьте комментарий

Нажмите, чтобы оставить комментарий

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

21 ИЮЛЯ — КАЗАНСКОЙ ЖАДОВСКОЙ ИКОНЫ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ
ЧУДОТВОРНАЯ ЖАДОВСКАЯ КАЗАНСКАЯ ИКОНА БОЖИЕЙ МАТЕРИ
ВОЗРОЖДЕНИЕ ЖАДОВСКОЙ ОБИТЕЛИ. ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ…

АКАФИСТ СВЯТЕЙ ПРЕПОДОБНОМУЧЕНИЦЕ ВЕЛИЦЕЙ КНЯГИНЕ ЕЛИСАВЕТЕ

К 100 ЛЕТИЮ МАРИИ СЕРГЕЕВНЫ ТРОФИМОВОЙ. ЦИТАТЫ ИЗ ДНЕВНИКОВ

Слава подобна морской воде,– чем больше пьешь, тем больше жаждешь.
(А. Чехов)

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

18 ИЮЛЯ — ПРЕПОДОБНОГО СЕРГИЯ РАДОНЕЖСКОГО
ПРП. СЕРГИЙ РАДОНЕЖСКИЙ. ИКОНА. РОСТОВСКИЙ МУЗЕЙ
ТРОИЦКИЙ СИНТЕЗ ПРЕПОДОБНОГО СЕРГИЯ РАДОНЕЖСКОГО. ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ…

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

9 ИЮЛЯ — ИКОНЫ БОЖИЕЙ МАТЕРИ ТИХВИНСКИЯ
ТИХВИНСКАЯ ЧУДОТВОРНАЯ ИКОНА БОЖИЕЙ МАТЕРИ В ОКЛАДЕ
ТИХВИНСКАЯ ИКОНА БОЖИЕЙ МАТЕРИ.ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ…

100 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ МАРИИ СЕРГЕЕВНЫ ТРОФИМОВОЙ

13 ИЮНЯ - ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ МАРИИ СЕРГЕЕВНЫ ТРОФИМОВОЙ

ВЕЧЕР ПАМЯТИ МАРИИ СЕРГЕЕВНЫ ТРОФИМОВОЙ

ДЕНЬ АНГЕЛА МАРИИ СЕРГЕЕВНЫЙ ТРОФИМОВОЙ

НАША СТРАНИЧКА ВКОНТАКТЕ

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

25 ЯНВАРЯ - ДЕНЬ АНГЕЛА ТАТИАНЫ ВАСИЛЬЕВНЫ ТРОФИМОВОЙ (1886–1934), МАТЕРИ МАРИИ СЕРГЕЕВНЫ ТРОФИМОВОЙ

АКАФИСТЫ, СОСТАВЛЕННЫЕ АЛЕКСАНДРОМ ТРОФИМОВЫМ

АКАФИСТ ПРЕСВЯТЕЙ БОГОРОДИЦЕ В ЧЕСТЬ ИКОНЫ ЕЯ ИЕРУСАЛИМСКИЯ

АКАФИСТ ПРЕСВЯТЕЙ БОГОРОДИЦЕ В ЧЕСТЬ ИКОНЫ ЕЯ ВАЛААМСКИЯ

АКАФИСТ ПРЕСВЯТЕЙ БОГОРОДИЦЕ В ЧЕСТЬ ИКОНЫ ЕЯ «ПРИБАВЛЕНИЕ УМА»

АКАФИСТ ПРЕСВЯТЕЙ БОГОРОДИЦЕ В ЧЕСТЬ ИКОНЫ ЕЯ КОРСУНСКИЯ (ЕФЕССКИЯ)

АКАФИСТ ПРЕСВЯТЕЙ БОГОРОДИЦЕ В ЧЕСТЬ ИКОНЫ ЕЯ КОЛОЧСКИЯ

АКАФИСТ СВ. АП. И ЕВ. ИОАННУ БОГОСЛОВУ

АКАФИСТ СВ. МЧЧ. ФЛОРУ И ЛАВРУ

АКАФИСТ СВТТ. АФАНАСИЮ И КИРИЛЛУ, АРХИЕП. АЛЕКСАНДРИЙСКИМ

АКАФИСТ СВТ. ТИХОНУ, ПАТРИАРХУ МОСКОВСКОМУ И ВСЕЯ РОССИИ

АКАФИСТ СВВ. ЦАРСТВЕННЫМ СТРАСТОТЕРПЦЕМ

АКАФИСТ ПРП. ИЛИИ МУРОМЦУ

АКАФИСТ ПРП. АНТОНИЮ ДЫМСКОМУ

АКАФИСТ ПРП. ВАРЛААМУ СЕРПУХОВСКОМУ

АКАФИСТ ПРП. ОТРОКУ БОГОЛЕПУ ЧЕРНОЯРСКОМУ

АКАФИСТ СВ. ПРАВ. ИОАННУ РУССКОМУ

АКАФИСТ ПРП. ПАИСИЮ ВЕЛИЧКОВСКОМУ

АКАФИСТ ПРП. ВАРНАВЕ ГЕФСИМАНСКОМУ

АКАФИСТ СВМЧ. СЕРАФИМУ (ЗВЕЗДИНСКОМУ), ЕП. ДМИТРОВСКОМУ

АКАФИСТ ПРПМЧЧ. СЕРАФИМУ И ФЕОГНОСТУ АЛМА-АТИНСКИМ

АКАФИСТ ПРП. СЕРАФИМУ ВЫРИЦКОМУ

АКАФИСТ СЩМЧ. ЯРОСЛАВУ ЯМСКОМУ

АКАФИСТ ПРП. СИЛУАНУ АФОНСКОМУ

АКАФИСТ СВ. ВМЧЦ. МАРИНЕ

АКАФИСТ СВ. РАВНОАП. ВЕЛ. КН. ОЛЬГЕ

АКАФИСТ ПРП. БЛГВ. КН. ЕВФРОСИНИИ МОСКОВСТЕЙ

АКАФИСТ СВ. ПРАВ. ИУЛИАНИИ МИЛОСТИВЕЙ, ЯЖЕ В СЕЛЕ ЛАЗАРЕВЕ

АКАФИСТ БЛЖ. КСЕНИИ ПЕТЕРБУРЖСТЕЙ

АКАФИСТ ПРПМЦ. ВЕЛ. КН. ЕЛИСАВЕТЕ

АКАФИСТ ВСЕМ СВ. ЖЕНАМ, В ЗЕМЛИ РОССИЙСТЕЙ ПРОСИЯВШИМ

АКАФИСТ СОБОРУ СВ. ВРАЧЕЙ-БЕЗСРЕБРЕНИКОВ-ЦЕЛИТЕЛЕЙ И ЧУДОТВОРЦЕВ

СПИСОК ВСЕХ СТАТЕЙ

Рубрики

ИКОНА ДНЯ

КАЛЕНДАРЬ

ПОИСК В ПРАВОСЛАВНОМ ИНТЕРНЕТЕ

Поиск в православном интернете: 

СЧЕТЧИК