Жития святых

ПРЕПОДОБНЫЙ ВАРНАВА ГЕФСИМАНСКИЙ

«Русское спасибо тебе, добрейший батюшка и утешитель в скорбях наших, отец Варнава,– писала старцу его духовная дочь, оставшаяся известною только по имени Евфросиния. – Письмо твое мы получили, в котором ты посоветовал нам молиться о здравии пропавших солдатиков, о которых нам писали, что они убиты,– мы их записали в поминанье; но как получили твое письмо, то начали поминать о здравии. И вот недавно они нам письма прислали. Они все, слава Богу, живы, только в плену у японцев…»

В июне 1901 года жительница Полтавской губернии Т-ва писала, что она, выезжая в поле и видя, как все гибнет от бездождья: и хлеб, и трава, и скот, решилась послать телеграмму отцу Варнаве с просьбою помолиться о дожде. И вот 5 июня пролил по всей степи такой обильный дождь, что лучшего и желать трудно.

В 1905 году в Оренбургской губернии был неурожай, так что многие из казаков не знали, как прожить их семьям во время надвигающегося голода, к тому же многих из них из-за войны с японцами отправили на Дальний Восток. Находясь в затруднительном положении, один из оренбургских казаков написал своему брату, монаху Гефсиманского скита отцу Сергию, письмо, в котором просил известить отца Варнаву о своем тяжелом положении и попросил его совета, как быть ему теперь и продавать ли домашний скот за неимением корма. Отец Сергий сообщил обо всем старцу. Батюшка на это спокойно ответил: «Бог пошлет – все будет».
– Да время-то уж прошло, батюшка, когда же это будет?
– Ах, какой ты маловерный! У Бога время не прошло – и в сентябре урожай будет!
И что же? Оказалось, когда отец Сергий получил письмо от брата, с того времени пошли дожди, трава и хлеб поднялись, и был хороший урожай. К сентябрю, по уведомлению от брата отца Сергия, вся станица запаслась хлебом, кормом для скота и семенами.

Всех приходящих старец называл «сынками» и «дочками», и к каждому он обращался всегда на «ты». Среди «сынков» были, например, обер-прокурор Святейшего Синода В. К. Саблер и даже император Николай II, пришедший на исповедь к старцу в начале 1905 года.

Отец Варнава многим предсказывал будущие гонения за веру – одним прикровенно, другим совсем ясно,– и давал прямые и точные указания, как им жить в грядущие десятилетия безбожия. Предсказывал старец Варнава и возрождение Русской Православной Церкви и святую жизнь во Христе: «Преследования против веры будут постоянно увеличиваться. Неслыханные доныне горе и мрак охватят все и вся, и храмы будут закрыты. Но когда уже невмоготу станет терпеть, то наступит освобождение. И настанет время расцвета. Храмы опять будут воздвигаться. Перед концом будет расцвет».

Среди многочисленных свидетельств о трудах и подвигах иеромонаха Варнавы первое место по своему величию и явленной в нем силы веры и любви старца, бесспорно, займет дело создания и окормления им Иверского женского монастыря в Нижегородской губернии. Исполнив заветы своих наставников в отношении старчества, отец Варнава, конечно, не мог оставить без выполнения и другой завет любимого старца Григория – об устройстве женской обители. Иверская обитель с 1864 до середины 1874 года существовала в виде богадельни. Старшая по летам сестра, знакомая с правилами и условиями монашеской жизни, исполняла обязанности управительницы. Под руководством и при наставлении основателя и благодетеля обители отца Варнавы она руководила трудами и занятиями сестер, которые относились к ней с любовью и послушанием. В этот период десятилетнего существования обители начальницей ее была Неонилла Честнова. Главным занятием сестер, согласно составленным старцем Варнавой правилам, было молитвенное делание. Богослужения всегда совершались строго по уставу, благолепно и чинно; чтение было внятным, неспешным и вразумительным; напевы монастырские.

По преобразовании богадельни в иноческую общину новой начальницей общины (так как Неонилла Честнова не знала грамоты) сестры избрали Марию Пивоварову – дочь умершего юродивого Димитрия Пивоварова. Это избрание было утверждено и епархиальной властью. Мария Пивоварова была настоятельницей Иверской обители семь с половиной лет – с середины 1874 до 1882 года. В первые годы ее настоятельства был построен и освящен каменный соборный храм, в 1876 году – каменная колокольня, в том же году повешен большой колокол в 550 пудов. Наконец, была сложена фасадная стена каменной ограды обители на протяжении 200 сажен.

Много скорбей пришлось претерпеть отцу Варнаве во время настоятельства Марии Пивоваровой. Пришел момент, когда она решила быть самостоятельной хозяйкой в обители, не допуская никакого участия в ее делах отца Варнавы. Кончилось все это печально: в монастыре поднялась настоящая смута, продолжавшаяся три года и едва не приведшая к закрытию обители. Мария уничтожала строй жизни, установленный старцем, с помощью полиции изгоняла из монастыря сестер, которые слушались отца Варнаву. В монастыре не стало средств к существованию, сестры голодали.

Батюшка говорил им: «Много вы потерпели скорбей, и еще потерпите, но не печальтесь много. Чем глубже скорби и чем больше их, тем более впоследствии прславится обитель ваша». На отца Варнаву шли доносы и клеветнические письма в разные инстанции. Собор старцев Троице-Сергиевой Лавры на особом заседании разбирал «дело» Варнавы и хотел отстранить его от участия в делах Иверской обители. Отец Варнава сам находил силы терпеть бесчестие и поношение, и сестрам строго запрещал жаловаться и роптать, призывая их к терпеливому перенесению всех скорбей, как посланных от руки Самого Господа.

И Господь не посрамил веры, терпения и молитвенного подвига старца. Избавление пришло в 1882 году, когда с батюшкой познакомился товарищ Обер-Прокурора Святейшего Синода В. К. Саблер. По его совету сёстры монастыря и благотворители подали прошение с жалобой на действия настоятельницы. В результате разбирательства Марию Пивоварову отстранили от управления монастырем.

В 1882 году с благословения Святейшего Синода начальницей Иверской общины была избрана и утверждена Нижегородским Преосвященным Макарием монахиня Софийского Рыбинского монастыря Митрофания. Мать Митрофания, в миру Мария Михайловна Крюкова, происходила из семьи крестьян Новоторжского уезда Тверской губернии. Под ее управлением, при мудром руководстве и обильной духовной и материальной помощи отца Варнавы, в 1887 году Иверская община получила статус третьеклассного монастыря. Замечательно, что сестры обители никогда не ходили для сбора средств – практически все необходимое посылал им сам отец Варнава или его духовные чада.

После смерти игумении Митрофании в 1892 году настоятельницей Иверской обители стала казначея той же обители монахиня Павла. Она продолжала при помощи отца Варнавы благоустраивать обитель. При ней 17 августа 1897 года совершилась закладка величественного собора во имя Живоначальной Троицы. Игумения Павла в 1907 году мирно отошла ко Господу. Настоятельницей стала игумения Серафима.

Благотворное влияние обители сказалось далеко за ее пределами благодаря высоте духовно-нравственной жизни сестер. При участии сестер монастыря в соседних селениях, появились храмы и церковно-приходские школы, которых до этого времени не было, так как вся местность находилась под влиянием старообрядцев и сектантов. В последние пять лет жизни иеромонах Варнава посещал Иверскую обитель чаще прежнего. Он как будто торопился еще при жизни по возможности упрочить благочестие насельниц и благосостояние монастыря, и поэтому сам старался наблюдать за всем.

Любовь к ближним часто заставляла батюшку совершенно забывать о себе: не раз он, бывало, подвергал опасности свое здоровье, когда выходил на крылечко к народу зимой или ненастной осенью в одной холодной рясе да шапочке на голове и долго-долго беседовал со всеми, преподавал благословение, отвечал на вопросы, давал советы, наделял крестиками. А иной раз жаль станет ему всю эту озябшую, истомившуюся в ожидании его толпу, и он всех сразу позовет к себе в келию.

Во время Великого поста двери его келии целыми днями не закрывались, и батюшка, принимая исповедников, тянувшихся к нему длинной вереницей, часами находился на сквозняке, стоя или сидя у аналоя против входной двери. – Старец неопустительно посещая все службы, все остальное время дня он исповедовал богомольцев и братию скита и «Пещер». Лишь к одиннадцати часам ночи он снимал с себя епитрахиль и уходил на отдых. «А наутро войдешь, бывало, к нему пораньше,– рассказывал иеродиакон скита, духовный сын старца,– а на лице его опять уже радостная улыбка и следа нет от вчерашнего крайнего утомления. Но к вечеру опять еле-еле уж говорит, едва перемогается труженик Божий». И так весь пост проводил старец в подвиге своего духовничества. Но и в Светлое Христово Воскресенье, как и вообще во все праздничные дни, не было для него отдыха. «Для монаха праздника нет»,– часто повторял батюшка.

Обычно отец Варнава принимал в день не менее пятисот человек, но бывало, что успевал принять до тысячи, и каждому подавал душеспасительный совет и прозорливо указывал путь ко спасению. Старец прожил в скиту 47 лет, из которых 33 года подвизался в старческом служении, и за это время не было дня, чтобы он не принимал страждущих. Как-то его духовная дочь посетовала, что многие из собравшихся у келии старца не смогли получить его благословение. «Что ты, дочка,– ответил он,– ведь где бы человек ни стоял, Господь открывает мне его нужды, и я молю обо всех Господа, с радостью ко мне не ходят».

Невзгоды путешествия на лошадях, особенно в осеннее ненастье или в крещенские морозы, нередко и молодых спутников старца доводили до изнеможения и заставляли подумывать об отдыхе; а батюшка не только, бывало, не показывает виду, что нуждается в отдыхе, а, наоборот, по приезде в обитель тотчас же принимается за свои обычные труды. Он прилагал много усилий для одоления немощей плоти, и его, очевидно, укрепляла помощь свыше. Естественные же силы старца постепенно таяли, что замечали многие. Отец Варнава чувствовал это и сам; он сознавал приближение окончания земного поприща, а потому из его уст все чаще и чаще слышалось в последнее время, что «он ведь не вечен и нужно ко всему готовиться обители, которую он вручает Матери Божией».

Хотя окружающие старца и видели, как заметно убывали силы его, но обычная веселость нрава его не допускала ни в ком и мысли, что скоро-скоро уйдет он на вечный покой. И батюшка щадил своих «деток», стараясь потихоньку, понемножку подготовлять их к разлуке с собою.

Недели за три до своей кончины он сказал, между прочим, двум бывшим у него монахиням, как бы предуказывая на свою предсмертную болезнь: «Все в воле Божией, а человеку совсем нечем гордиться. Вот потеряет человек зрение, ослабнут у него руки – и при этом он указал на свои глаза и руки,– куда же он тогда годится?! Вот говорят про меня, что я вашу обитель выстроил. А разве это все я сделал? Моего тут нет ничего. Матери Божией так угодно было. Она и посылала добрых людей». Тогда же он прибавил: «Скоро у вас будет большой переворот». Эти последние слова свои о предстоящем в обители перевороте он повторил два раза, добавив при этом: «Помни, дочка, я не ошибаюсь, скоро у вас будет большой переворот». Но все это понималось тогда по-своему, никому и в голову не приходило спросить его о смысле сказанного. Да и последовал ли бы ответ на такой вопрос?..

Он так же загадочно говорил и ранее, например: «Скоро поеду к Царице». Или же с обычной шуткой промолвит, бывало: «Ну вас, надоели вы мне, уйду от вас в затвор и больше ездить уж не буду к вам…» Эта неизменная его ласковая шутка, сопровождаемая неизменной бодростью его, и имела своим следствием то, что никто почти и не думал о близкой разлуке с дорогим старцем.

В последние годы жизни даже внешность батюшки свидетельствовала о крайнем оскудении его жизненных сил. Однако многолетний навык держаться всегда бодро и быть благодушным, каких бы это усилий иногда ни стоило ему, приводил к тому, что все окружающие жили надеждой, что дорогой, любимый старец еще поживет. До семидесяти лет иеромонах Варнава старел как-то незаметно год от году, но за последние пять лет он сразу сильно изменился, как бы осунулся весь: стан его казался согбенным, походка усталой, слух стал плохой, речь невнятная для непривычного уха, прерывистая от тяжелого ускоренного дыхания.

Но, несмотря на крайнее телесное изнеможение, старец до самой кончины сохранил благообразный вид, и внешность его производила на всех приятное впечатление. «Это был старец среднего роста, телосложения довольно крепкого, несколько сухощавый, убеленный сединою на голове, с окладистой недлинной бородой. Черты его весьма привлекательного лица были правильны: высокий, без морщин, лоб, тонкий прямой нос и светлые, живые изжелта-серые глаза, обрамленные лучистыми морщинками. Цвет лица его, обычно старчески-бледный, иногда изменялся в бледно-розовый, а во время совершения им богослужения казался чрезвычайно просветленным. Голос он имел звонкий, приятный для слуха, выразительный. Некоторое время в скиту он был певчим, канонархом и читал Апостол»,– вспоминает духовный сын старца.

Предсмертная болезнь старца (острый катар верхних дыхательных путей) обнаружилась и проявилась в конце января 1906 года сначала в упадке физических сил, головной боли и слабости зрения. 30 января отец Варнава едва-едва смог принимать посетителей, так как чувствовал сильное утомление. На другой день, 31 января, иеромонах Варнава выехал (уже в последний раз) в Выксу, в свой дорогой Иверский монастырь, в сопровождении троих духовных детей. «По дороге от Мурома к монастырю отец Варнава,– говорил один из трех его спутников,– был довольно весел и, по обыкновению, шутил с кучером монастырским, говоря: «Мы тебя все беспокоим, ты бы теперь пил чай, а тут надо ехать. Надоели мы тебе; ну, скоро уж не будем тебя беспокоить».

Приехав в обитель, старец вошел в свой гостиничный номер. На этот раз он уже не скрывал от сестер, что не совсем здоров: «Голова болит, и в глазах темно…» Больно отозвались эти слова в сердцах сестер, встречавших его. Тогда же потребовали к нему сестру-фельдшерицу, и батюшка сам делал себе примочки на глаза. А потом, несмотря на недомогание, он все-таки пошел в церковь к повечерию, и сам, по обычаю, хотя с великим трудом, совершил облачение двух послушниц в монашеские одежды. Затем старец прошел в новый Троицкий собор, осмотрел его и сделал некоторые нужные распоряжения относительно недоделанного в нем. На следующий день после ранней обедни, преподав всем благословение, отец Варнава уехал в Петербург к благотворителям с просьбой о помощи обители.

По приезде из Петербурга 9 февраля (за неделю до смерти) батюшка испытывал крайнюю слабость телесных сил. Наступила пятница 17 февраля. Келия старца с самого раннего утра наполнилась исповедниками. Батюшка был уже на ногах и вышел на делание последнего дня земной жизни. Тогда же старец Варнава собрался ехать исповедовать насельниц Дома призрения в Сергиевом Посаде. Лавра предоставляла средства, а трудились там миряне. Управлялся этот Дом самостоятельной начальницей. В нем было два приюта – для мальчиков и для девочек, богадельня и недорогие комнаты для бедных одиноких женщин. Основан был Дом призрения наместником Лавры – знаменитым архимандритом Антонием, духовником митрополита Филарета.

В Доме было три домовые церкви: средняя – довольно просторная, верхняя – на хорах и нижняя, где было место погребения первой начальницы Дома призрения Елизаветы Степановны Кротковой. В половине седьмого старец прибыл туда и, не теряя ни минуты, приступил к исповеди. Сняв клобук и возложив на себя епитрахиль и поручи, он встал у аналоя в южных дверях алтаря. Началась исповедь. Первою исповедницей была госпожа Гончарова, только что принявшая на себя должность начальницы Дома призрения. По примеру своей предшественницы Кротковой она пожелала иметь своим духовным отцом батюшку Варнаву и просила его не оставлять ее своими молитвами и мудрыми советами. По совершении Таинства старец преподал ей краткое наставление и затем, благословив ее, отпустил, сказав, что исповедал в этот день уже человек 400, да еще 150 человек ожидают его в скиту. После нее должна была пойти на исповедь госпожа Нехведович. Когда она вошла в диаконник, где отец Варнава исповедовал, то не обнаружила там старца. Она заглянула через южные двери в алтарь и увидела, что батюшка лежит на полу лицом к престолу. Крест, выпавший из ослабевшей руки, лежал на конце епитрахили.

Через 10–15 минут появились доктор Академии С. Н. Успенский и доктор Лавры П. И. Якуб. Вскоре прибыли наместник Лавры архимандрит Товия с благочинным отцом Аверкием, удостоверившись у докторов, чтостарец скончался, они распорядились перенести почившего старца в его келию «у Черниговской». 19 февраля, в воскресенье, была отслужена торжественная панихида игуменом Иларием в сослужении служащей братии.

По просьбе игумена Гефсиманского скита и братии Лавры архимандрит Товия послал в Троицкое подворье Петербурга митрополиту Московскому и Коломенскому Владимиру телеграмму: «Игумен скита и вся братия смиренно просят Вашего благословения похоронить тело иеромонаха Варнавы за алтарем пещерного храма, куда почивший удалялся на безмолвную молитву. Вход в часовню имеется отдельный около храма и алтаря».

20 февраля от митрополита Владимира из Петербурга архимандриту Товии пришла телеграмма следующего содержания: «Благословляю похоронить тело отца Варнавы за алтарем пещерного храма». Накануне погребения, 20 февраля, гроб с телом почившего был перенесен в верхний пещерный храм ко времени совершения заупокойной всенощной, отслуженной Преосвященным Евдокимом, викарием Московским, в сослужении многочисленной братии скита и «Пещер». 21 февраля, во вторник, в 9 часов утра началось торжественное архиерейское служение Божественной литургии, а затем и чин погребения. На отпевание старца прибыли: три московских архиерея – преосвященные Трифон, Евдоким и Никон.

Во время отпевания гроб почившего окружили его почитатели. Это были люди всех сословий и званий. Неподдельное чувство скорбящей любви видно было на всех лицах. При этом многие из присутствовавших были так переполнены чувством скорби, что не могли сдерживать слезы. «Батюшка, дорогой, ты все давал в жизни мне», «Ведь ты, ты исцелил меня», «Отрада жизни моей» – вот те возгласы, которые время от времени прерывали на мгновение трогательный чин погребения.

У гроба его плакали все. Плакал святитель Трифон, не раз приподнимая с лица почившего покров и лобызая его главу и руки; плакали иноки-братия и духовные дети его; рыдали миряне, в нем одном находившие себе поддержку и утешение; горько-горько рыдали его сироты-сестры иверские, лишившиеся в нем своего отца, своего благодетеля-«кормильчика», своего любвеобильного заступника-покровителя. Был общий плач, была общая скорбь.

«А его старческий лик был светел и покоен; неземная улыбка озаряла его. Теперь яснее, чем прежде, в каждой морщинке вокруг его глаз, в складке рта и вообще во всем выражении его лица отражалась младенческая чистота его святой души. У его гроба было скорбно за себя, но радостно за него, свободного теперь от всякой болезни, печали и воздыханий»,– вспоминает очевидец погребения батюшки.

Но вот окончилось прощание детей с дорогим отцом. Толпа всколыхнулась, духовенство подняло гроб, и шествие направилось с крестным ходом вокруг собора, а затем и к месту его упокоения – в Иверскую часовню пещерной церкви, еще при жизни полюбившуюся старцу для уединенной молитвы при богослужениях, в «затвор Иверской», как он сам говорил. Перенесение тела почившего старца по своей торжественности походило более на праздничную процессию, чем на печальное погребальное шествие.

При этом было знаменательно само перенесение почившего в часовню. Его пронесли, как никого, через алтарь, мимо престола Божия. И вот как это произошло. Гроб трудно оказалось пронести к могиле по узкому коридорчику, который вел в пещеру. Оставался прямой, более свободный ход через алтарь. Как кончина старца последовала у святого престола, так и места упокоения он достиг, будучи перенесен в часовню над святым престолом, отделенным от часовни лишь дверями в железной решетке.

По совершении здесь литии теми же епископами и духовенством гроб с дорогими останками почившего священнослужители тихо опустили в могилу, и «Вечная память» огласила своды храма. «И опять воскресает в памяти,– вспоминал один из очевидцев,– что еще задолго до кончины своей старец предуказал двум своим духовным дочерям, что эта Иверская часовня будет его усыпальницей. «Здесь вот, дочка, у нас служат панихиды!» – говорил он, показывая часовню…»

Напротив входа в часовню-пещеру в восточной стене находилась большая Иверская икона Богоматери. Взор Ее, как живой, приветливо-ласково обращенный на входившего сюда богомольца как бы говорил, что Она видит его сердечную скорбь. «Невольно влечется сердце к этой материнской любви, светящейся во взоре Небесной Заступницы,– вспоминал современник почившего старца,– в молитве пред Нею оно изливает всю свою скорбь и получает от Нее благодатное утешение. Недаром батюшка так любил эту пещерку-часовенку и каждое утро молился здесь пред Иверскою иконою…

И идут сюда теперь изо дня в день православные люди, сменяя друг друга: помолятся, поплачут слезами умиления, неслышно побеседуют с родным батюшкой, попросят его святых молитв и благословения, возьмут маслица из лампады, что теплится у гроба его, достанут через отверстие под надгробием песочку и оставляют его дорогую могилку с заметным приливом окрепших, как бы обновленных духовных, а иногда и физических сил».

На месте его упокоения затеплили неугасимые лампады, возжжено было множество свечей. Над могилой старца, у правой (южной) стены пещеры, возвышалось каменное надгробие, выкрашенное черной краской, а поверх него была возложена массивная черная мраморная плита. На ней посередине выгравирован восьмиконечный крест, над ним – полукругом слова: «Помяни мя, Господи, во Царствии Твоем», а под крестом – надпись: «Здесь погребен старец Гефсиманского скита и основатель Иверского Выксунского женского монастыря иеромонах Варнава, 75 лет. Скончался 1906 года, февраля 17 дня. Он жил во славу Божию». На плите – металлическая канунница для возжжения свеч.

В своем надгробном слове епископ Трифон (Туркестанов), знавший старца Варнаву более двадцати лет, сказал: «Какими же особенными добродетелями отличался старец Варнава? Апостол Павел говорит в своем Послании к коринфянам, что всякому истинному христианину «…дается проявление Духа на пользу. Дары. различны, но Дух один и тот же. Одному дается Духом слово мудрости… иному вера… иному дары исцелений» (1 Кор. 12, 4–9).

Сообразно с нравственными качествами человека, его характером, образом жизни, воспитанием и дары даются различные. Так, например, по моему мнению, отец Иоанн Кронштадтский, вращающийся среди болящих и недугующих по преимуществу людей, обладает даром исцелений. Отец Амвросий Оптинский, получив духовное воспитание под руководством мудрых старцев, сам изучивший в совершенстве Священное Писание и творения святых отцов, обладал даром духовной мудрости.

Отец Варнава, по моему глубокому убеждению, обладал даром веры. Для него не существовало преград между нашим миром и миром загробным. Никакой тени сомнений и колебаний у него не было в отношении истин веры. Все его существо было проникнуто этой верой, все его поступки вытекали из этой веры.

Но все дары Святого Духа, все эти духовные таланты, если можно так выразиться, при постоянном совершенствовании ведут к самому величайшему дару, выше которого нет ничего ни на небе, ни на земле. Этот дар духовный, который останется и тогда, когда и «пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится», когда не будет нужды ни в вере, ни в надежде, ибо все обещанное совершится и наступит вечное Царство Божие,– есть Любовь. Вот почему все Божии люди и исполняются постепенно этой христианской любви.

И про отца Варнаву можно сказать, по слову Апостола Павла, что его «вера поспешествуема любовью» (Гал. 5, 6). Эта любовь притягивала к нему, как магнит железо, людей самых разнообразных положений. Они открывали ему свое горе, свои нужды, свои не только духовные, но и семейные затруднения, имущественные, служебные неприятности. Одним словом, у них от него не было тайн. И он всегда давал им добрый совет, часто носивший пророческий характер. Особенно же он был велик, когда ему приходилось иметь дело со слабыми в вере и малодушными людьми. Здесь своей верой он их настолько ободрял, вдохновлял, что долго после этого они смело и бодро шли житейским путем.

Скажут, быть может, некоторые: «Но ведь это, в сущности, очень легко – выслушать исповедь человека и дать ему совет!» – Нет, скажу по своему слабому опыту, это чрезвычайно трудно! Скажу более: это невозможно для обыкновенного человека.

Для того, чтобы так утешить и ободрить человека, необходимо ему в полной мере сострадать, а для того, чтобы сострадать человеку, надо совершенно уничтожить ту духовную преграду, которую ставят между нами самолюбие, чувственность и другие страсти, заставляющие нас глядеть на своего ближнего с недоверием, с сухостью, а иногда даже с раздражением и озлоблением: не обмануть ли, дескать, меня пришел. Человек же истинно христианской любви смотрит на всякого приходящего к нему, кто бы он ни был, как на самого милого, дорогого брата или сестру. Он весь, так сказать, претворяется в него, живет его жизнью, действительно страдает и мучается его страданием, весь уходит в бездну его зол и скорбей, не только не гнушается его страшных духовных ран, но готов жизнь отдать за их исцеление. Вот почему и дается такому человеку слово великой духовной мудрости, слово предвидения и пророчества, которое делается способным своею силой оживить духовного мертвеца.

Но не сразу, а путем тяжелого подвига и путем внутренней работы над самим собой и молитвой человек достигает духовной высоты. И отец Варнава не сразу достиг такой веры и любви, а после долгих трудов. Он был необыкновенно строг к себе; какую простую подвижническую жизнь вел он молодым послушником, такую он продолжал вести до самой кончины – уже больным старцем. Никаких поблажек себе, никакой, даже самой невинной прихоти: он носил самую простую одежду, вкушал самую грубую пищу, вовсе не пил чая.

Что меня особенно в нем пленило – это то, что удовлетворение телесных потребностей для него никогда не было каким-то делом, к которому надо особенно готовиться. Он, например, кроме тех дней, в которые ему приходилось как чередному иеромонаху присутствовать на трапезе, никогда как следует не обедал, а так перехватит что-нибудь – и опять за дело. Он никогда как следует не спал, а так «прикорнет», как говорится, во всей одежде на деревянном ложе, с подушкой, набитой чуть ли не булыжником, и снова встанет на молитву. Бывало, совершив с ним продолжительную литургию в Доме призрения и видя, что он торопится уехать тотчас после службы домой, скажешь ему: «Батюшка, да отдохните немножко!» Но он обыкновенно шепнет, сжав мою руку: «Прости, не могу, ведь там их несколько сот дожидается, ведь они все скорбные, несчастные!»

И с какою любовью в это время звучит его голос! И с раннего утра до поздней ночи открыты были двери его келии, кроме времени богослужения, которое он посещал неопустительно, неся тяжелую череду священнослужения, как всякий обыкновенный иеромонах. В последние годы своей жизни он особенно любил беседовать со мной об основанной им женской обители на Выксе. Несколько раз по его приглашению я посещал эту обитель, и надо было видеть, с какою трогательною любовью встречали его сестры, каким благоговейным вниманием окружали они своего «кормильчика» (так привыкли они его называть), потому что, поистине, он для них был кормильцем и духовным, и телесным. Вместе с ним бедные сестры потеряли многое на земле! Верим и будем утешать себя тем, что он помолится за них в Царствии Небесном!

Добавьте комментарий

Нажмите, чтобы оставить комментарий

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

14 НОЯБРЯ — СВЯТЫХ БЕССРЕБРЕНИКОВ И ЧУДОТВОРЦЕВ КОСМЫ И ДАМИАНА АССИЙСКИХ
ИКОНА СВВ. КОСМЫ И ДАМИАНА АССИЙСКИХ
АКАФИСТ СОБОРУ СВЯТЫХ ВРАЧЕЙ-БЕЗСРЕБРЕНИКОВ-ЦЕЛИТЕЛЕЙ И ЧУДОТВОРЦЕВ. ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ…

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

8 НОЯБРЯ — ВЕЛИКОМУЧЕНИКА ДИМИТРИЯ МИРОТОЧИВОГО СОЛУНСКОГО
ИКОНА СВ. ВМЧ. ДИМИТРИЯ СОЛУНСКОГО
ФЕССАЛОНИКИ – ГРАД СВЯТОГО ВЕЛИКОМУЧЕНИКА ДИМИТРИЯ МИРОТОЧИВОГО. ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ…

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

4 НОЯБРЯ — ПРАЗДНОВАНИЕ В ЧЕСТЬ КАЗАНСКОЙ ИКОНЫ БОЖИЕЙ МАТЕРИ (В ПАМЯТЬ ИЗБАВЛЕНИЯ МОСКВЫ И РОССИИ ОТ ПОЛЯКОВ В 1612 Г.)
kazikona12
ЗАСТУПНИЦА УСЕРДНАЯ. ИКОНА КАЗАНСКОЙ БОЖИЕЙ МАТЕРИ ИЗ ВОЗНЕСЕНСКОГО МОНАСТЫРЯ МОСКОВСКОГО КРЕМЛЯ. ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ…
ЧУДОТВОРНАЯ ЖАДОВСКАЯ КАЗАНСКАЯ ИКОНА БОЖИЕЙ МАТЕРИ
ВОЗРОЖДЕНИЕ ЖАДОВСКОЙ ОБИТЕЛИ. ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ…

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

4 НОЯБРЯ — СЕМИ ОТРОКОВ ЕФЕССКИХ
СЕМЬ ОТРОКОВ ЕФЕССКИХ. ИКОНА. РОССИЯ. XVIIIв.
СЕМЬ ОТРОКОВ ЕФЕССКИХ. ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ…

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

3 НОЯБРЯ — ДЕНЬ АНГЕЛА СТАРЦА СХИАРХИДИАКОНА ИЛАРИОНА (ВЛАДИМИРА МИХАЙЛОВИЧА ДЗЮБАНИНА)ИЕРОДИАКОН ИГНАТИЙ (В СХИМЕ - ИЛАРИОН)
СТАРЕЦ СХИАРХИДИАКОН ИЛАРИОН (ВЛАДИМИР МИХАЙЛОВИЧ ДЗЮБАНИН; 1924–2007). ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ…

Video

3 ноября – ПАМЯТЬ ПРЕПОДОБНОМУЧЕНИКА НЕОФИТА (ОСИПОВА) – ЛИЧНОГО СЕКРЕТАРЯ ПАТРИАРХА ТИХОНА

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

3 НОЯБРЯ — ПАМЯТЬ СВЯЩЕННОМУЧЕНИКА АЛЕКСАНДРА ЛЬВОВИЧА БОГОЯВЛЕНСКОГО (1879–1937 гг.)
ОЗЕРО ГРЯДЕЦКОЕ У СЕЛА ГРЯДЦЫ
СВЯЩЕННОМУЧЕНИК АЛЕКСАНДР ЛЬВОВИЧ БОГОЯВЛЕНСКИЙ (1879–1937 гг. ). ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ…

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

28 ОКТЯБРЯ — ДИМИТРИЕВСКАЯ РОДИТЕЛЬСКАЯ СУББОТА
br75
БИТВЫ РОССИИ. ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ…

К 100 ЛЕТИЮ МАРИИ СЕРГЕЕВНЫ ТРОФИМОВОЙ. ЦИТАТЫ ИЗ ДНЕВНИКОВ

«Природа является путем к Богу; она ведет к Нему, потому что вышла из Его творческих рук. Каждое дерево у дороги, каждый цветок в поле, каждый человек, встреченный нами на путях жизни, несет на себе отпечаток Создателя своего: удивительная красота и совершенство всего сущего и чудесно организованный порядок, всё соединяющий воедино, подтверждает на каждом шагу бытие Божие».

АКАФИСТ СВЯТЕЙ ПРЕПОДОБНОМУЧЕНИЦЕ ВЕЛИЦЕЙ КНЯГИНЕ ЕЛИСАВЕТЕ

100 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ МАРИИ СЕРГЕЕВНЫ ТРОФИМОВОЙ

13 ИЮНЯ - ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ МАРИИ СЕРГЕЕВНЫ ТРОФИМОВОЙ

ВЕЧЕР ПАМЯТИ МАРИИ СЕРГЕЕВНЫ ТРОФИМОВОЙ

ДЕНЬ АНГЕЛА МАРИИ СЕРГЕЕВНЫЙ ТРОФИМОВОЙ

НАША СТРАНИЧКА ВКОНТАКТЕ

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

25 ЯНВАРЯ - ДЕНЬ АНГЕЛА ТАТИАНЫ ВАСИЛЬЕВНЫ ТРОФИМОВОЙ (1886–1934), МАТЕРИ МАРИИ СЕРГЕЕВНЫ ТРОФИМОВОЙ

АКАФИСТЫ, СОСТАВЛЕННЫЕ АЛЕКСАНДРОМ ТРОФИМОВЫМ

АКАФИСТ ПРЕСВЯТЕЙ БОГОРОДИЦЕ В ЧЕСТЬ ИКОНЫ ЕЯ ИЕРУСАЛИМСКИЯ

АКАФИСТ ПРЕСВЯТЕЙ БОГОРОДИЦЕ В ЧЕСТЬ ИКОНЫ ЕЯ ВАЛААМСКИЯ

АКАФИСТ ПРЕСВЯТЕЙ БОГОРОДИЦЕ В ЧЕСТЬ ИКОНЫ ЕЯ «ПРИБАВЛЕНИЕ УМА»

АКАФИСТ ПРЕСВЯТЕЙ БОГОРОДИЦЕ В ЧЕСТЬ ИКОНЫ ЕЯ КОРСУНСКИЯ (ЕФЕССКИЯ)

АКАФИСТ ПРЕСВЯТЕЙ БОГОРОДИЦЕ В ЧЕСТЬ ИКОНЫ ЕЯ КОЛОЧСКИЯ

АКАФИСТ СВ. АП. И ЕВ. ИОАННУ БОГОСЛОВУ

АКАФИСТ СВ. МЧЧ. ФЛОРУ И ЛАВРУ

АКАФИСТ СВТТ. АФАНАСИЮ И КИРИЛЛУ, АРХИЕП. АЛЕКСАНДРИЙСКИМ

АКАФИСТ СВТ. ТИХОНУ, ПАТРИАРХУ МОСКОВСКОМУ И ВСЕЯ РОССИИ

АКАФИСТ СВВ. ЦАРСТВЕННЫМ СТРАСТОТЕРПЦЕМ

АКАФИСТ ПРП. ИЛИИ МУРОМЦУ

АКАФИСТ ПРП. АНТОНИЮ ДЫМСКОМУ

АКАФИСТ ПРП. ВАРЛААМУ СЕРПУХОВСКОМУ

АКАФИСТ ПРП. ОТРОКУ БОГОЛЕПУ ЧЕРНОЯРСКОМУ

АКАФИСТ СВ. ПРАВ. ИОАННУ РУССКОМУ

АКАФИСТ ПРП. ПАИСИЮ ВЕЛИЧКОВСКОМУ

АКАФИСТ ПРП. ВАРНАВЕ ГЕФСИМАНСКОМУ

АКАФИСТ СВМЧ. СЕРАФИМУ (ЗВЕЗДИНСКОМУ), ЕП. ДМИТРОВСКОМУ

АКАФИСТ ПРПМЧЧ. СЕРАФИМУ И ФЕОГНОСТУ АЛМА-АТИНСКИМ

АКАФИСТ ПРП. СЕРАФИМУ ВЫРИЦКОМУ

АКАФИСТ СЩМЧ. ЯРОСЛАВУ ЯМСКОМУ

АКАФИСТ ПРП. СИЛУАНУ АФОНСКОМУ

АКАФИСТ СВ. ВМЧЦ. МАРИНЕ

АКАФИСТ СВ. РАВНОАП. ВЕЛ. КН. ОЛЬГЕ

АКАФИСТ ПРП. БЛГВ. КН. ЕВФРОСИНИИ МОСКОВСТЕЙ

АКАФИСТ СВ. ПРАВ. ИУЛИАНИИ МИЛОСТИВЕЙ, ЯЖЕ В СЕЛЕ ЛАЗАРЕВЕ

АКАФИСТ БЛЖ. КСЕНИИ ПЕТЕРБУРЖСТЕЙ

АКАФИСТ ПРПМЦ. ВЕЛ. КН. ЕЛИСАВЕТЕ

АКАФИСТ ВСЕМ СВ. ЖЕНАМ, В ЗЕМЛИ РОССИЙСТЕЙ ПРОСИЯВШИМ

АКАФИСТ СОБОРУ СВ. ВРАЧЕЙ-БЕЗСРЕБРЕНИКОВ-ЦЕЛИТЕЛЕЙ И ЧУДОТВОРЦЕВ

СПИСОК ВСЕХ СТАТЕЙ

Рубрики

ИКОНА ДНЯ

КАЛЕНДАРЬ

ПОИСК В ПРАВОСЛАВНОМ ИНТЕРНЕТЕ

Поиск в православном интернете: 

СЧЕТЧИК