К 100 ЛЕТИЮ МАРИИ СЕРГЕЕВНЫ ТРОФИМОВОЙ Любовь воплощенная

ЛЮБОВЬ ВОПЛОЩЕННАЯ (Книга первая. Глава первая)

В конце зимы меня перевели в центральную усадьбу на должность зоотехника. Периодически я выезжала, по очереди на все стоянки овец, как было принято говорить – «на кошары» (помещения для овец). Через некоторое время опять пришла беда. Приезжаю на кошару и узнаю, что овцы заболели оспой,– опаснейшей болезнью. Срочно отделили заболевших и сомнительных. Тушки положено сжигать. Но где там! Ни сил, ни возможностей. Мороз стоял минус двадцать градусов. Падших все же сожгли, а сомнительных прирезали, сняли шкурки, а тушки штабелем уложили на снегу, как поленницу, ничем не прикрывая. Мясо промерзло, и мы постепенно его съели. Люди выжили, были сыты до весны, а Господь сохранил от беды,– никто не заболел.

Для обслуживания ферм дали мне летнюю двухколесную повозку, хотя были уже морозы, в упряжке был, конечно же, мой верный Жемчуг. Саней пока не смогли подготовить.

Однажды рано утром поехала посмотреть отару в нескольких километрах от фермы, сделать пересчет овец, а к вечеру двинулась домой. Внезапно стемнело, поднялся сильный ветер, повалил снег, начался страшный буран. Лошадь шла с трудом, тащила повозку, колеса не вертелись, затем спустилась в балку, пересекающую местность, завязла в снегу и дальше не смогла двигаться, увязнув по грудь. Наверное, я сама виновата, потому что, потеряв дорогу, дергала вожжи в разные стороны, а лошадь слушалась. Опустив вожжи, я накрылась буркой (войлочной накидкой без рукавов) и решила ждать. В голове сверлила мысль: «Только бы не заснуть, иначе замерзну». И действительно, скоро стала засыпать. Но вдруг почувствовала, что лошадь, начала переступать ногами и поворачивать влево, понемногу двигаясь вперед и вверх. Отдыхала и снова продолжала карабкаться, переступать,– и вдруг я поняла, что она нашла дорогу, твердо стоит на снегу. Дальше лошадь шла сама. Оступится с дороги – снова вернется ногой на нее. Ехали мы долго. Я сидела, нахохлившись, не трогая вожжи, и дремала. Вдруг мой Жемчуг остановился. Подняла я голову и увидела, что лошадь уперлась головой в забор дома, в котором я жила. Какая радость! Дети чабанов и рабочих выбежали навстречу, взяли лошадь и отвели в конюшню, говорили, что все очень волновались за меня. Я находилась в полубессознательном состоянии; меня буквально внесли в дом, стали оттирать снегом, дали выпить водки с каким-то горячим настоем, после чего я уснула. Удивительно, но я ничего не отморозила и даже не простудилась несмотря на такое охлаждение. Так снова милость Божия сохранила меня, и спасителем моим уже не в первый раз стал верный Жемчуг. Поднявшись утром, я сразу обняла голову моего спасителя, который радостно заржал.

Потом мне сделали небольшие сани для запряжки с дугой для одной лошади. Работать стало намного легче. Весной пришлось пережить еще одно испытание. Началось половодье, низины постепенно наполнялись талой водой, дорога рушилась. На обратном пути с фермы, переезжая через балку по льду, лошадь провалилась всеми ногами под лед. Я быстро сбросила валенки, надела на ноги галоши, которые лежали в санях, выскочила на лед, покрытый водой, и распрягла лошадь. Как только она почувствовала свободу, выпрыгнула из ледяного плена в воду и поплыла по течению. Я схватилась за вожжи обеими руками и поплыла вместе с ней. Весенняя вода булькала, окружала нас со всех сторон. Я начала дергать вожжи, чтобы пристать к берегу, но с испуга направила коня не на тот берег. Жемчуг поднялся на берег, вытащив и меня, на ту же сторону. Снова по берегу дошли мы к месту переправы. Санки я с силой толкнула, и они сами переехали на противоположный берег. Теперь надо было перевести лошадь, а она боится.

Тогда я отвязала вожжу с одной стороны и получилась длинная веревка. Держа конец в руке, я осторожно перешла по льду, покрытому водой, на нужную сторону, и потянула за вожжи. Жемчуг упорно не хотел снова ступить на лед. Долго я пыталась перевести его на свою сторону, что-то говорила, просила, убеждала. Наконец мой конь решился и быстро-быстро преодолел этот ледяной мост. Запрягла я снова своего коня, села в сани, сняла мокрые чулки и галоши и сунула ноги в сухие валенки. А лошадь, без понукания, галопом полетела к дому. Там ее встретили мальчики-конюхи и перевели в теплую конюшню, обтерли, обсушили. Опять я была чудесно спасена от гибели.

Весной мне выдали удобное маленькое седло. Там, за Волгой, принято ездить в седле и женщинам. Некоторое время я осваивала езду и училась седлать коня. Мой Жемчуг легко принял седло и был очень послушен, только иногда спотыкался (это у него от времени эвакуации осталось), и приходилось быть всегда настороже, иначе я могла упасть. И снова меня выручал верный конь в трудных ситуациях. Однажды при переезде через разлившуюся по весне речку, сидя в седле, стала я смотреть на воду, и мне показалось, что сижу я неровно, наклонившись. Стала резко выправляться, нога выскользнула из стремени и я свалилась набок, седло поехало вместе со мной и получилось так, что я повисла вниз головой под лошадью, при этом голова погрузилась в воду: еще немного – и я могла захлебнуться. Жемчуг все это видел и умножил осторожность, шел очень медленно, поворачиваясь боком и пытаясь помочь мне освободить ногу. Наконец он остановился. С огромным трудом удалось мне подтянуться и освободить вторую ногу; я упала в воду, затем встала, поправила седло и снова уселась верхом. Жемчуг все это время спокойно стоял и дал мне возможность освободиться. А если бы конь побежал или испугался? Опять Господь спас меня.

Расставание с Жемчугом было для меня еще одним тяжелым испытанием. Я часто думала, и спрашивала у Господа, какова судьба животных после смерти. И я верю, что Господь по милости и любви Своей подарит нам с Жемчугом встречу там, в Царстве Света…

Работая на центральной усадьбе, я ужасно голодала. А сколько голодала после этого! Это так страшно, когда нет ни кусочка хлеба, и ты знаешь, что взять неоткуда, и никто не даст. Оставалось только умирать,– и я ждала, предав себя в волю Божию, и все-таки выжила. Невозможно объяснить, как после стольких бед, болезней, испытаний и голодовок я столько лет прожила на свете, дал ведь Господь долгую жизнь.
Денег в совхозе не платили. Давали немного хлеба по карточкам. Этот хлеб я возила с собой по фермам. Там рабочие сепарировали молоко, чтобы делать масло, а обратом (обезжиренным молоком) поили скот. И вот этот обрат с привезенным с собой хлебом поешь – и все! Жила я у хозяйки в доме, где она выделила мне койку, даже не угол, а одну кровать – место для ночлега. Никаких вещей у меня не было. Горячего ничего не готовила, поскольку не из чего было готовить. И все же как-то жила.

Как только я устроилась на новом месте, сразу написала письмо папе в Тихвин, просила сообщить о судьбе братьев и сестер и, если вдруг Аршак даст весточку с фронта, сообщить его адрес. Слава Богу, так и получилось. В совхоз «Перелюбский», куда меня занесла судьба, пришло письмо вначале от папы из Тихвина, а затем и от мужа из госпиталя, из города Кирова. Он был ранен в ногу (сквозная рана) и в голову и готовился к выписке с «полной отставкой по ранению». Вскоре я с великой радостью встретила его в своем углу у хозяйки. Папа получал весточки и от меня и от мужа (когда нам удавалось писать), и два раза связывал нас друг с другом, сообщая адреса. А мы тогда двигались в разные стороны: он – на запад, а я – на восток.

Сохранилось всего одно письмо мужа к папе. Сберегла его младшая сестра Тоня и подарила мне. Вот его текст:
«Дорогой папа и сестренка Валюша.
Я дал бесчисленное количество телеграмм и писал письма, но никакого ответа от Вас не получил. Мнe известно, что в Тихвине были немцы, но я написал по адресу Вали. Но все (зачеркнуто цензурой)… Я начал свою карьеру в Запорожье ч/з Павлоград и последние 2 месяца был в (зачеркнуто цензурой), а теперь опять нахожусь в действующей армии. Мне очень трудно, у меня почти из родных никого нет. Трое братьев в армии и места их не знаю. Каждый день думаю о моей бедной жене, последнее письмо от нее получил 3 августа. Не знаю, где находится она, никаким способом не могу узнать ее адрес, хотя бы послать денег или аттестат.

От Вас очень прошу, если можете, сообщите ее адрес. Я 10-15 дней буду находиться здесь, т.е. уеду в командировку и вернусь сюда. Пишите о нашем братишке Саше и Мише, где они. Я должен мстить за все разрушения, которое причиняют немецкие мерзавцы. Я видел, т.е. свидетель неслыханных зверств, которые (зачеркнуто цензурой) на Украине. Я жив и здоров. Я своей жизни дешево не отдам. С приветом. Целую крепко-крепко. Ваш Аршак. Извините, очень спешил, ждет машина.
Адрес:
Полевая почтовая станция 30 до востребования
Аракелян Аршак Арутюнович. 11/11 – 42 г.

Аршак писал с фронта при первой же возможности, и я бережно хранила эти письма. Но когда муж вернулся с фронта, попросил меня сжечь их, и я не смогла ослушаться – исполнила его желание, хотя очень жалела и до сих пор сожалею об этом. То был удивительный документ военного времени, как бы фронтовой дневник, в котором очень ярко отразилась любовь моего мужа к своей родине и ко мне.

Конечно, я очень волновалась о судьбе Аршака и любимых моих братьев, маленькой сестренки и папы, постоянно молилась о них. Не было там ни церкви, ни Евангелия, ни молитвослова. Молилась я своими словами. Очень беспокоилась о своих любимых тихвинцах, я ведь хотя с опозданием, но узнала, что там были немцы. О том, как пережила военное время наша семья в Тихвине, рассказала младшая моя сестричка Тонечка.

***

Из воспоминаний Антонины Сергеевны Орловой (Трофимовой) о времени войны и немецкой оккупации. (Антонина Сергеевна – младшая сестра Марии Сергеевны Трофимовой.)

День 22 июня 1941 года был ясным и солнечным. Запомнился он мне, как никакой другой. Дети играли на Московской улице: прыгали со скакалкой. Я досчитала до сорока и вдруг выбежала из дома мама моей подружки и закричала:
– Началась война!
Мы почему-то сразу побежали на площадь, там встретили нашу учительницу и пошли с ней к военкомату.
Моя лучшая подружка Аня эвакуировалась с семьей и радостно сообщила мне:
– А мы поедем на поезде!
Для нас это была диковинка, мне еще не приходилось тогда ни разу ездить на поезде.

Школу сразу закрыли и началась эвакуация. В сентябре мы не учились. Папа сказал:
– Нечего тебе болтаться целый год,– и отправил меня в деревню Новое Село: там жила мама жены брата Михаила. В этом селе была школа.
Папа велел быстро собираться, так как фашисты приближались. Я собрала свои вещи и помню, что положила в котомку толстую книгу о героях-челюскинцах. Бабушка меня потом ругала за это. Школа находилась в Вяльгине, ходили мы пешком по берегу реки Паши, потом нас перевозили на лодке. Зима в первый год войны была очень холодная и ранняя. Уже в ноябре мы на санках уезжали.

В ноябре 1941 года немцы захватили Тихвин. Многие жители бежали из Тихвина, дошли до Труфанова. Но папа собрал всех жителей своего квартала и увел в лес, каждый взял с собой, что мог. Папа очень любил природу и все лесные места и болота под Тихвином знал прекрасно, всё обошел и объездил на велосипеде еще смолоду. Он довел людей до Молчановского кордона; там был дом лесника, в котором и поселилось несколько семей. Однажды на них налетела немецкая разведка, но враги очень спешили и буквально проехали мимо.

Беженцы – в основном женщины и дети – поселились в двухэтажном брошенном доме в глубине леса. И вдруг застрекотал мотоцикл: немцы! А в доме прятали нашего раненого солдата. Его немедленно выпустили через задний вход, и он ушел в лес. Когда немцы подъехали ближе, достали автоматы и начали обстреливать дом длинными очередями: били по стеклам, по первому и второму этажу. В одной из комнат стояла молодая женщина с ребенком, и пуля попала в ее дитя и убила его. Она закричала: «Фашисты, убийцы!» Окружающие стали успокаивать ее; ведь ребенка не вернешь, а нас всех могут перестрелять.

Расстреляв магазины своих автоматов, немцы вошли в дом и стали спрашивать:
– Wer ist Soldat? (т. е. «Кто солдат?»).
Отец был в белом овчином полушубке и немец, схватив его за воротник, потащил за собой. Но папа сумел как-то убедить немца, что слишком стар для солдата и его отпустили. Страху натерпелись, конечно. После этого решили укрыться среди болот – там заранее были выкопаны землянки с бревенчатыми накатами. Их готовили еще до прихода немцев на всякий случай. Кроме того, тихвинцы рыли окопы, строили оборонительные линии. Немцы находились в Тихвине недолго, но людей погубили много, даже в Тихвинском соборе пытали и расстреливали подозреваемых.

Иногда посылали к Тихвину мальчика в разведку. И вот он сообщил однажды, что немцев отогнали. Когда их выбили из города, морозы были страшные – до сорока градусов. Весь табор сразу двинулся домой: Даже маленькие дети чувствовали всеобщую радость и шли пешком, не просясь на руки. Дошли благополучно. Крыша нашего дома была снесена, украли бочки с капустой, но остальное хозяйство было в порядке.

Во многих сохранившихся от разрушений зданиях города устроили военные госпиталя. Мы, школьники, постоянно ходили в них, помогая ухаживать за ранеными. Под нашим попечением находился госпиталь, расположенный в бывшем Введенском монастыре.

Дежурили обычно целый день. В мои обязанности входило поить раненых и больных горячим чаем, а вернее – просто кипятком. Наберу полный чайник кипятка и бегом в свою палату. А раненых много, и лежат они не только в палатах (бывших кельях), но и в коридорах на двухэтажных нарах. Пока несу чайник, солдаты просят, чтобы налила им в кружки. Дойду до двери палаты, а кипятка уже нет. Возвращаюсь и снова набираю – так по многу раз приходилось бегать, пока не напоишь всех.

По просьбам раненых мы читали и писали им письма от родных и отвечали на них, так как много было таких, кто не мог сам этого сделать. По окончании смены мы шли в перевязочную, чтобы катать бинты. Перед нами ставили огромные тазы с постиранными бинтами, и мы их скручивали в трубочки. Кроме того, мы часто устраивали концерты: читали стихи, пели песни, разыгрывали сценки. Нам горячо аплодировали.

Когда мы вернулись в Тихвин, папа заболел. Все близкие думали, что у него с сердцем плохо. Он соблюдал строгую диету, я даже носила ему обед на работу. Но оказалось, что у него рак пищевода. Положили его в больницу и в декабре 1943 года сделали операцию. Меня послали в больницу с теплым молоком для папы. Больница тогда находилась в здании бывшего Духовного училища возле монастыря. Мне вернули это молоко, сказав, что больной умер после операции, не приходя в сознание.

Я поплакала и вернулась в дом. Пригласили священника, который отпел его, и всю ночь над телом усопшего читали Псалтирь. Похоронили папу на городском кладбище. Папа просил перед смертью:
– Похороните к маме.

Папу и похоронили рядом с его мамой Каллисфенией. Похороны организовал Леноблторг, где папа работал с 1918 года и до самой кончины. Со склада пришла лошадь с телегой, на которой отвезли гроб с телом на кладбище. Военные выкопали яму с огромным трудом: земля было промерзшая и не поддавалась. Венков было очень много: папу уважали и любили, так как он много помогал людям.

Сестре Вале послали телеграмму, но она не успела приехать к похоронам. А Марии не сообщили совсем, и она узнала о смерти папы уже после окончания войны».

СЕМЬЯ

Расскажу теперь, что помнится о моих любимых братьях и сестре.

БРАТ АЛЕКСАНДР

Старший брат Александр учился в тихвинской мужской гимназии. В праздничные дни он обязательно бывал на службах в городском храме и помогал в алтаре: надевал стихарь, выносил свечу, разжигал и подавал кадило священнослужителям. Мама очень гордилась этим, вернее, радовалась за сына, что он рос верующим. По окончании учебы, уже в советское время, брат поступил в Лесной техникум, находившийся недалеко от Тихвина в поселке Березовик. Там он изучал лесное хозяйство, охотоведение, научился прекрасно стрелять из ружья. Иногда к нам в дом приходили все мальчики из его группы. Мама угощала их традиционным нашим домашним блюдом – картошкой с грибной подливкой, домашними солениями, пирогами, поила чаем. Мама очень любила кормить гостей, радовалась, когда хорошо и с аппетитом ели ее кушанья. Один из учащихся очень хорошо рисовал, однажды он быстро набросал портреты всех друзей, затем сложил листки гармошкой и подарил Саше. Долго эти листки хранились у нас. Помню, под портретом Саши было написано: «Саша Троша» (то есть Трофимов). На чердаке нашла я как-то Сашины тетрадки по рисованию. Было много рисунков, пейзажей и под ними оценка учителя: «Превосходно» и «пять с плюсом». Он был очень талантливым человеком. Часто брат участвовал в любительских спектаклях, особенно удавались ему комические роли. Он выходил на сцену, еще не сказав ни одного слова, а зал уже смеется.
По окончании техникума направили его работать в леспромхоз. Родители собрали для него вещи, одежду, и папа на последние деньги купил и подарил ему хорошее ружье. Всё уложили в большую корзину (и даже ружье), сдали в багаж, но нашу корзину украли на вокзале. Вещей не нашли и стоимость их не оплатили. Горько было всем. Пришлось Саше ехать на место работы без вещей, в чем был одет.
В 1927 году брат женился на Вере Савельевой, девушке необыкновенной красоты. Мама не благословила этот брак, видно, Господь открыл ей, что не сложится у них жизнь. Однако Саша не послушался и женился; родилась у них дочь. Вскоре выяснилось, что Вера больна эпилепсией. Во время одного из приступов она упала при переходе через рельсы, и колесами поезда ей отрезало руки. Пришлось поместить ее в инвалидный дом. Дочку воспитывали бабушка с дедушкой – родители Веры. Когда моя мама была еще жива, Вера приходила к нам, пила чай, мама ее очень жалела.

Потом брат женился во второй раз на Веронике,– жили они в селе Колчаново Волховского района, родился у них сын Сережа, и ждали уже второго ребенка, но началась Великая Отечественная война. Дочь Елена родилась в 1941 году, когда Саша был на фронте. Брат сразу получил офицерское звание и начал готовить снайперов для Ленинградского фронта, так как был великолепным стрелком. Пережил голод, холод,– вражеская пуля настигла его во время выезда на фронт с учениками. Схоронили его у подножья Пулковской горы в индивидуальной могиле (так написали его друзья). Позднее брат Миша ездил в Петербург, но могилы не нашел.

БРАТ МИХАИЛ

Второй мой брат Михаил родился 3 января 1914 года. По окончании школы поступил в железнодорожный техникум. Но в общежитии произошла драка, и его исключили. Вернувшись в Тихвин, он стал работать шофером в магазине – возил товар. Однажды была в доме неприятность из-за растраты в магазине. У нас описали имущество, но закончилось все благополучно. Еще до войны Михаил женился и жил в нашем доме.

Михаил участвовал в боях в Финскую войну, а потом и в Отечественную, был шофером. Вернулся по окончании войны домой. Но супруга упрекнула Мишу в том, что он не может дать ей того, что давал бывший в его отсутствие любовник. Брат от обиды, снял со стены ружье и выстрелил себе в грудь. Кровь фонтаном полилась из раны. Жена испугалась, срочно вызвала врача, положили его в больницу. Пуля попала не в сердце, а в легкие. По выздоровлении он собрал рюкзак с личными вещами и ушел из отцовского дома, где жил с женой. Устроился он на работу в леспромхоз,– где ему дали автомашину-электростанцию. Куда приедет, там включают электроприборы, показывают кинокартины. Но тут постигла его новая беда. Не выключив мотор, он начал что-то ремонтировать, и нога соскользнула в шестеренки. Подбежавшие механики с трудом выключили двигатель. Михаила отвезли в больнице, где пришлось отнять ему ногу. После этого он продолжал трудиться в леспромхозе, встретил хорошую девушку по имени Фаина, она продавала продукты на плотах. Они поженились и жили очень счастливо, родилась у них дочь. Казалось, наконец, наступило доброе, прекрасное время. Но едва дочери исполнилось четыре года, как Миша скоропостижно скончался. Похоронили его на Тихвинском кладбище около церкви в одной могиле с мамой.

СЕСТРА ВАЛЕНТИНА

Младшая моя сестричка Валентина родилась в праздник Преображения Господня 19 августа 1919 года. По окончании школы (той же № 1, в которой училась и я) поступила в лесной техникум в Березовике. Закончив его, получила распределение в Конево. Там она познакомилась с Алексеем Мироновым, который там работал бухгалтером. Молодые люди полюбили друг друга и поженились. Потом началось строительство Беломоро-Балтийского канала и Конево затопили. Валя с мужем переехала в город Белозерск Вологодской области, где ее муж стал главным бухгалтером местного леспромхоза.
Была она веселой, кроткой, чудесной хозяйкой; мама обучила ее всему. Родила четверых детей: Сергея (он по окончании института стал бухгалтером леспромхоза), Людмилу (она тоже окончила институт и стала преподавателем физики и математики в школе), Александра (после окончания института работал на Череповецком комбинате) и Татьяну (она вышла замуж и уехала в Иваново).

АРШАК*

* Мария Сергеевна сохранила воспоминания мужа о своем детстве, написав на них такие слова, обращенные к сыну: «Саша, это папины записки о детстве, их очень мало, и писал он когда уже ослеп. Можно кое-что расшифровать». С этих записок и начнем рассказ о нём.

МУЖ МАРИИ СЕРГЕЕВНЫ АРШАК АРУТЮНОВИЧ
МУЖ МАРИИ СЕРГЕЕВНЫ АРШАК АРУТЮНОВИЧ

«Село Сейсулан, в котором я родился, находится в равнинной части Нагорного Карабаха, среди азербайджанских сел. В период Первой мировой войны началась турецкая резня – целые армянские села сжигали, уничтожали поголовно всех жителей от грудных младенцев до стариков. Живыми оставляли только тех, кто принимал ислам. Очень немногие смогли спастись от резни, всего несколько деревень: Гай-кент, Багум-Саров, Ассангад и другие.
Местные азербайджанские богатеи и религиозные фанатики тайно вооружились и договорились ночью, чтобы окружить наше село, поголовно уничтожить его жителей и ограбить их имущество. Среди местных мусульман-азербайджанцев нашлись добрые люди и предупредили. Погрузив детей и животных, часть жителей направились накануне резни в райцентр Мардакерт. Здесь собирались люди из многих армянских сел, которым угрожала смертельная опасность, они собирались оказать сопротивление. Эти оставленные села тотчас заселяли азербайджанцы.
У родителей моих Арутюна и Шахбаз было четверо сыновей, я был самым младшим. Мой старший брат погиб на фронте, сражаясь с русскими войсками против турок. Второй брат и бабушка, а также многие другие родственники погибли от турецко-азербайджанской резни. Это было страшное время. Одни готовились к смерти. Другие устраивали тайники, закапывали ценности в землю, укладывали в колодцы ковры, посуду и другие вещи, потом зарывали и тщательно маскировали. Говорили, что если кто-то останется в живых, то возьмет эти ценности. Многие соседи прятали свои вещи вместе. Я был маленьким, но все равно хорошо помню эти разговоры и состояние страха и ожидания беды.
Но беда пришла неожиданно. Отец и мать уехали из села раньше, а мы с братьями и бабушкой оставались дома, так как еще не было известий о готовящемся нападении. В тот день я с братом Асцатуром находился в горах, где мы пасли стадо коз – своих и наших соседей. Обычно вечером к нам приезжал на ишаке кто-то из села, забирал надоенное молоко и приносил хлеб, а мы оставались пасти животных. Но вечером никто не пришел, не было никого и весь следующий день. Хлеб у нас кончился, мы пили молоко прямо из-под коз, и на третий день решили возвратиться в село.
То, что я увидел там, до сих пор стоит в глазах, ничего страшнее этого я не видел, даже пройдя через войну, ранения и смерти многих однополчан. Всех, кто оставался в селе, фанатики не только убивали, но и надругались над трупами. Мы с братом увидели растерзанные, изрезанные тела наших сельчан, среди них были мой старший брат и бабушка. Мы не знали, что делать, куда бежать, и пошли в соседнее село. К счастью первым нас увидел не насильник и убийца, а сельский школьный учитель. Он сказал нам:
– Как вы здесь оказались, вас же убьют! – и спрятал нас в погребе, где мы находились около двух недель, пока не прекратились волнения. Ночью он выпустил нас, указал дорогу, сказав, чтобы мы днем прятались и шли только в ночное время.
Мы нашли оставшихся в живых родных, но смогли вернуться в родное село не сразу. Только в 1918 году Турция потерпела поражение в войне, и турецкие войска ушли с армянской земли Карабаха. А в 1920 году была установлена советская власть, и наша семья вернулась на пепелище. После этого Сталин присоединил земли Нагорного Карабаха, с самой далекой древности населенные армянами, к Азербайджану, отчего моим землякам пришлось пережить столько страданий и насилий.

Мне было всего шесть лет, когда умерла моя мать из-за отсутствия элементарной медицинской помощи. У нее под глазом появился ячмень. Местные знахари сказали, что это рак и начали свое «лечение»: поймали в горах черепаху, закололи ее, вынули внутренности и положили их на ячмень. При этом сказали, что нужно сделать это несколько раз и рак отступит. Так и сделали, но в результате этого лечения она и умерла.
Село наше состояло из пятидесяти дворов, жили очень бедно, не хватало хлеба до нового урожая, отсутствовала медицинская служба, в селе не было школы. Когда по почте приходило в село письмо, никто не мог прочесть. Обычно такие письма возили в райцентр Мардакерт и там кто-то прочитывал, и пересказывал его содержимое…»*.
* К сожалению, на этом воспоминания отца заканчиваются. Очень жаль, что нет их продолжения, но все же Мария Сергеевна по памяти записала кое-что из его рассказов и мы приводим то, что она оставила в рукописях (А.Т.).

***

Мой муж Аршак родился в селе Сейсулан Нагорного Карабаха в 1909 году (хотя в паспорте неверно указан 1912 год). Когда ему исполнилось четыре года, мама его Шахбаз умерла. Отец его женился на женщине, которая никогда не имела детей. Аршаку и его брату Асцатуру (он был на два года старше) пришлось жить с мачехой. Спали они в сарае, и однажды ночью теленок изжевал часть одеяла, которым укрывались дети. Мачеха, увидев это, сильно рассердилась, побила их и привязала к яслям веревкой.

Дети с трудом развязали узел и ушли в соседнее село к бабушке (маме Шахбаз). Та сама жила не в собственном доме, а у детей, и потому не могла оставить внуков у себя и на следующее утро привела их обратно домой. Зашла в комнату к Арутюну – зятю своему, и долго с ним о чем-то говорила. После этого мачеха никогда их не обижала.

Все дети села Сейсулан учились, а Аршака домашние не отпускали в школу. Рано утром давали ему чурек и посылали пасти скотину. Так продолжалось долго. Мимо пастбища иногда проходил учитель из соседнего азербайджанского села. Он заметил мальчика и предложил ходить к нему в школу. Пока Аршак находился в школе, за скотом присматривал его друг,– так посоветовал сделать учитель.
Учитель выдал мальчику учебники и сказал:
– Паси животных и читай книги.

Скоро Аршак стал в школе одним из первых учеников: за два года окончил четырехклассный курс. С радостью сообщил он домашним, что занятия в школе идут успешно, но те решили, что учение ему ни к чему, и сожгли подаренные учебники.

Горько было мальчику остаться без любимых книг, а просить снова было стыдно, и он перестал ходить в школу. Учитель, добрый и славный человек, пришел к нему сам и, узнав в чем дело, дал другие учебники, и посоветовал не носить их домой, а оставлять в копнах сена. Когда приезжала инспекция, учитель обязательно вызывал к доске Аршака, и тот блестяще отвечал на все вопросы, заданные инспекторами, так что учитель получал прекрасные отзывы о своем преподавании. В селе Аршака называли «муллой», так как он учился в азербайджанской школе.

1 комментарий

Нажмите, чтобы оставить комментарий

  • Не перестаю восхищаться книгой о Марии Сергеевне Трофимовой и той несказанной любовью, которая продолжает жить и после ее ухода в ее доме, трепетно поддерживаемая ее необыкновенным сыном, русским православным писателем А. А. Трофимовым. Действительно, она была счастливым человеком, потому что щедро дарила счастье всем, с кем находилась рядом, всякому ближнему. Она счастлива тем, что и ее сын перенял этот православный христианский дух! Огромная Вам благодарность, Александр Аршакович, за это!

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

14 НОЯБРЯ — СВЯТЫХ БЕССРЕБРЕНИКОВ И ЧУДОТВОРЦЕВ КОСМЫ И ДАМИАНА АССИЙСКИХ
ИКОНА СВВ. КОСМЫ И ДАМИАНА АССИЙСКИХ
АКАФИСТ СОБОРУ СВЯТЫХ ВРАЧЕЙ-БЕЗСРЕБРЕНИКОВ-ЦЕЛИТЕЛЕЙ И ЧУДОТВОРЦЕВ. ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ…

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

8 НОЯБРЯ — ВЕЛИКОМУЧЕНИКА ДИМИТРИЯ МИРОТОЧИВОГО СОЛУНСКОГО
ИКОНА СВ. ВМЧ. ДИМИТРИЯ СОЛУНСКОГО
ФЕССАЛОНИКИ – ГРАД СВЯТОГО ВЕЛИКОМУЧЕНИКА ДИМИТРИЯ МИРОТОЧИВОГО. ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ…

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

4 НОЯБРЯ — ПРАЗДНОВАНИЕ В ЧЕСТЬ КАЗАНСКОЙ ИКОНЫ БОЖИЕЙ МАТЕРИ (В ПАМЯТЬ ИЗБАВЛЕНИЯ МОСКВЫ И РОССИИ ОТ ПОЛЯКОВ В 1612 Г.)
kazikona12
ЗАСТУПНИЦА УСЕРДНАЯ. ИКОНА КАЗАНСКОЙ БОЖИЕЙ МАТЕРИ ИЗ ВОЗНЕСЕНСКОГО МОНАСТЫРЯ МОСКОВСКОГО КРЕМЛЯ. ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ…
ЧУДОТВОРНАЯ ЖАДОВСКАЯ КАЗАНСКАЯ ИКОНА БОЖИЕЙ МАТЕРИ
ВОЗРОЖДЕНИЕ ЖАДОВСКОЙ ОБИТЕЛИ. ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ…

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

4 НОЯБРЯ — СЕМИ ОТРОКОВ ЕФЕССКИХ
СЕМЬ ОТРОКОВ ЕФЕССКИХ. ИКОНА. РОССИЯ. XVIIIв.
СЕМЬ ОТРОКОВ ЕФЕССКИХ. ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ…

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

3 НОЯБРЯ — ДЕНЬ АНГЕЛА СТАРЦА СХИАРХИДИАКОНА ИЛАРИОНА (ВЛАДИМИРА МИХАЙЛОВИЧА ДЗЮБАНИНА)ИЕРОДИАКОН ИГНАТИЙ (В СХИМЕ - ИЛАРИОН)
СТАРЕЦ СХИАРХИДИАКОН ИЛАРИОН (ВЛАДИМИР МИХАЙЛОВИЧ ДЗЮБАНИН; 1924–2007). ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ…

Video

3 ноября – ПАМЯТЬ ПРЕПОДОБНОМУЧЕНИКА НЕОФИТА (ОСИПОВА) – ЛИЧНОГО СЕКРЕТАРЯ ПАТРИАРХА ТИХОНА

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

3 НОЯБРЯ — ПАМЯТЬ СВЯЩЕННОМУЧЕНИКА АЛЕКСАНДРА ЛЬВОВИЧА БОГОЯВЛЕНСКОГО (1879–1937 гг.)
ОЗЕРО ГРЯДЕЦКОЕ У СЕЛА ГРЯДЦЫ
СВЯЩЕННОМУЧЕНИК АЛЕКСАНДР ЛЬВОВИЧ БОГОЯВЛЕНСКИЙ (1879–1937 гг. ). ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ…

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

28 ОКТЯБРЯ — ДИМИТРИЕВСКАЯ РОДИТЕЛЬСКАЯ СУББОТА
br75
БИТВЫ РОССИИ. ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ…

К 100 ЛЕТИЮ МАРИИ СЕРГЕЕВНЫ ТРОФИМОВОЙ. ЦИТАТЫ ИЗ ДНЕВНИКОВ

«Природа является путем к Богу; она ведет к Нему, потому что вышла из Его творческих рук. Каждое дерево у дороги, каждый цветок в поле, каждый человек, встреченный нами на путях жизни, несет на себе отпечаток Создателя своего: удивительная красота и совершенство всего сущего и чудесно организованный порядок, всё соединяющий воедино, подтверждает на каждом шагу бытие Божие».

АКАФИСТ СВЯТЕЙ ПРЕПОДОБНОМУЧЕНИЦЕ ВЕЛИЦЕЙ КНЯГИНЕ ЕЛИСАВЕТЕ

100 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ МАРИИ СЕРГЕЕВНЫ ТРОФИМОВОЙ

13 ИЮНЯ - ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ МАРИИ СЕРГЕЕВНЫ ТРОФИМОВОЙ

ВЕЧЕР ПАМЯТИ МАРИИ СЕРГЕЕВНЫ ТРОФИМОВОЙ

ДЕНЬ АНГЕЛА МАРИИ СЕРГЕЕВНЫЙ ТРОФИМОВОЙ

НАША СТРАНИЧКА ВКОНТАКТЕ

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ

25 ЯНВАРЯ - ДЕНЬ АНГЕЛА ТАТИАНЫ ВАСИЛЬЕВНЫ ТРОФИМОВОЙ (1886–1934), МАТЕРИ МАРИИ СЕРГЕЕВНЫ ТРОФИМОВОЙ

АКАФИСТЫ, СОСТАВЛЕННЫЕ АЛЕКСАНДРОМ ТРОФИМОВЫМ

АКАФИСТ ПРЕСВЯТЕЙ БОГОРОДИЦЕ В ЧЕСТЬ ИКОНЫ ЕЯ ИЕРУСАЛИМСКИЯ

АКАФИСТ ПРЕСВЯТЕЙ БОГОРОДИЦЕ В ЧЕСТЬ ИКОНЫ ЕЯ ВАЛААМСКИЯ

АКАФИСТ ПРЕСВЯТЕЙ БОГОРОДИЦЕ В ЧЕСТЬ ИКОНЫ ЕЯ «ПРИБАВЛЕНИЕ УМА»

АКАФИСТ ПРЕСВЯТЕЙ БОГОРОДИЦЕ В ЧЕСТЬ ИКОНЫ ЕЯ КОРСУНСКИЯ (ЕФЕССКИЯ)

АКАФИСТ ПРЕСВЯТЕЙ БОГОРОДИЦЕ В ЧЕСТЬ ИКОНЫ ЕЯ КОЛОЧСКИЯ

АКАФИСТ СВ. АП. И ЕВ. ИОАННУ БОГОСЛОВУ

АКАФИСТ СВ. МЧЧ. ФЛОРУ И ЛАВРУ

АКАФИСТ СВТТ. АФАНАСИЮ И КИРИЛЛУ, АРХИЕП. АЛЕКСАНДРИЙСКИМ

АКАФИСТ СВТ. ТИХОНУ, ПАТРИАРХУ МОСКОВСКОМУ И ВСЕЯ РОССИИ

АКАФИСТ СВВ. ЦАРСТВЕННЫМ СТРАСТОТЕРПЦЕМ

АКАФИСТ ПРП. ИЛИИ МУРОМЦУ

АКАФИСТ ПРП. АНТОНИЮ ДЫМСКОМУ

АКАФИСТ ПРП. ВАРЛААМУ СЕРПУХОВСКОМУ

АКАФИСТ ПРП. ОТРОКУ БОГОЛЕПУ ЧЕРНОЯРСКОМУ

АКАФИСТ СВ. ПРАВ. ИОАННУ РУССКОМУ

АКАФИСТ ПРП. ПАИСИЮ ВЕЛИЧКОВСКОМУ

АКАФИСТ ПРП. ВАРНАВЕ ГЕФСИМАНСКОМУ

АКАФИСТ СВМЧ. СЕРАФИМУ (ЗВЕЗДИНСКОМУ), ЕП. ДМИТРОВСКОМУ

АКАФИСТ ПРПМЧЧ. СЕРАФИМУ И ФЕОГНОСТУ АЛМА-АТИНСКИМ

АКАФИСТ ПРП. СЕРАФИМУ ВЫРИЦКОМУ

АКАФИСТ СЩМЧ. ЯРОСЛАВУ ЯМСКОМУ

АКАФИСТ ПРП. СИЛУАНУ АФОНСКОМУ

АКАФИСТ СВ. ВМЧЦ. МАРИНЕ

АКАФИСТ СВ. РАВНОАП. ВЕЛ. КН. ОЛЬГЕ

АКАФИСТ ПРП. БЛГВ. КН. ЕВФРОСИНИИ МОСКОВСТЕЙ

АКАФИСТ СВ. ПРАВ. ИУЛИАНИИ МИЛОСТИВЕЙ, ЯЖЕ В СЕЛЕ ЛАЗАРЕВЕ

АКАФИСТ БЛЖ. КСЕНИИ ПЕТЕРБУРЖСТЕЙ

АКАФИСТ ПРПМЦ. ВЕЛ. КН. ЕЛИСАВЕТЕ

АКАФИСТ ВСЕМ СВ. ЖЕНАМ, В ЗЕМЛИ РОССИЙСТЕЙ ПРОСИЯВШИМ

АКАФИСТ СОБОРУ СВ. ВРАЧЕЙ-БЕЗСРЕБРЕНИКОВ-ЦЕЛИТЕЛЕЙ И ЧУДОТВОРЦЕВ

СПИСОК ВСЕХ СТАТЕЙ

Рубрики

ИКОНА ДНЯ

КАЛЕНДАРЬ

ПОИСК В ПРАВОСЛАВНОМ ИНТЕРНЕТЕ

Поиск в православном интернете: 

СЧЕТЧИК