СТО ЛЕТ ПАМЯТИ ЖЕРТВ ГЕНОЦИДА АРМЯН В ОСМАНСКОЙ ТУРЦИИ 1915–1923 гг.

Караваны смерти

…По железной дороге или с помощью других средств передвижения они толпами прибывали в последний город на краю пустыни, Алеппо. Мэр Алеппо был гуманным человеком, и он телеграфировал министру внутренних дел Талаату: «Сюда прибыли тысячи высланных армян. Что мне с ними делать?» Талаат же, будучи заклятым врагом армян, ответил такой телеграммой: «Цель высылки – никуда». Это еще одно слово, которым называли пустыню…

Дорога без возврата

…Поток отверженных, сотен тысяч беженцев, тянется вдоль перевалов Тавра и Амана. Он замедляет свое течение у подножия гор, разбиваясь на тонкие струйки, и скользит невидимыми колоннами вниз, к равнине, чтобы затем рассеяться и исчезнуть в пустыне. Куда они идут? Куда? У этой дороги нет возврата…

Когда в пустыне я обходил лагеря высланных, когда сидел в их палатках, на циновках рядом с изголодавшимися, умирающими людьми и ощущал в своих руках их умоляющие руки, тогда их священники, которые провожали в последний путь многие сотни погибших, заклинали меня выступить в их защиту, если я когда-нибудь вернусь в Европу…
Это письмо – духовное завещание. Голоса тысяч погибших говорят моими устами.

Но здесь идет речь о том, чтобы исправить несправедливость, какой не подвергался ни один из этих народов: ни бельгийцы, ни англичане, ни сербы, ни русские, ни румыны, ни даже сами немцы, которые тоже немало пострадали за эту войну. Возможно, только дикие племена в древности имели подобную участь.
Здесь речь идет о нации высокой культуры, с богатой и славной историей, внесшей неоценимый вклад в искусство, литературу, науку. Из этого народа вышло много выдающихся, талантливых, глубоко религиозных личностей, замечательных священников. Речь идет о христианском народе, сыновья которого рассеяны по всему миру…

Это люди, говорившие на всех языках земли; их жены и дочери привыкли сидеть в качающихся креслах за изящно накрытым столом, а не скорчившись возле ямы, вырытой в песке пустыни. Это искусные купцы, талантливые врачи, ученые, художники, честные и счастливые земледельцы, сумевшие сделать землю плодородной, и чья вина состояла единственно в том, что они были беззащитны, что они говорят на языке, отличном от языка их преследователей, и исповедуют другую веру.

Каждый, кто знаком с событиями этой войны в Анатолии и внимательно следил за судьбой армянского народа, знает, что все обвинения, с большим коварством и усердием выдвинутые против армян, есть не что иное как отвратительная клевета, сфабрикованная бесчестными правителями для прикрытия учиненного ими безумного, жестокого насилия и несовместимая с духом правдивости и человечности. Но даже если бы эти обвинения были обоснованными, они ни в коем случае не оправдывали бы столь жестоких действий, которым подвергали сотни и тысячи невинных людей.

Многие тысячи армян силой обращены в ислам, тысячи детей похищены, тысячи увезенных женщин превращены в рабынь в турецких гаремах. Всем этим людям должна быть гарантирована возможность вновь обрести свободу.

Я осмеливаюсь вступиться за армянскую нацию, которая была так чудовищно унижена. Ведь если и после этой войны не будут признаны и по мере возможности вознаграждены ее ужасные страдания, эта нация будет навсегда потеряна.
С жаром человека, который видел неописуемый позор их страданий и сам переживал его в своей душе, я поднимаю голос от имени этих несчастных, чьи стенания был вынужден слышать, не имея возможности помочь, чьи страшные смерти бессильно оплакивал, чьи кости усеивают пустынные берега Евфрата и вновь становятся живой плотью в моем сердце…

***

Смирна сожжена дотла. Блистающий город на Средиземном море, богатство и сокровища, которые накапливались столетиями в результате прилежания и труда христиан, ныне – дымящийся холм из пепла. Как враги Армении, которые являются также и врагами человечества, стараются с достойным сожаления упорством убедить нас в том, что остатки этого народа сами лишили себя последнего добра и прибежища, оставшихся им после ужасных разрушений войны.

Не означают ли леденящие кровь сообщения английских и американских путешественников то, что банды мракобесов и здесь играют в свои дьявольские игры, пользующиеся одобрением варварской власти, и постоянно призывают на помощь стихийные бедствия, чтобы скрыть последствия своих преступлений?

…Как это доказывает вину тех, кого убили, повесили, уморили голодом в тюрьмах? Нет, грудные дети и матери невиновны, виновата их кровь. Именно это превратило их в мишень для жестокой ненависти их преследователей. Такую охоту на толпы беглецов в горящем и оккупированном врагами городе не может себе представить обычное человеческое воображение.

Мы видим людей, которые, обезумев от ужаса, толкают друг друга в воду, видим море, полное утопающими, которые плывут за кораблями, напрасно пытаясь спастись, и их окоченевшие тела прибой выбрасывает на берег. Ночь, покрытая огненными пятнами, воет от ужаса, из горящих домов выскакивают мужчины, женщины и дети, чтобы попасть с распростертыми руками в ужасные объятия пулеметов. Крик убиваемых сквозь мрак доходит до тишины европейской ночи, и все это сопровождается тем глубоким молчанием, которое еще хуже, чем крик, предшествующий ему. Нетрудно представить себе, что имело место в глубине страны, и все это происходило в присутствии европейских кораблей, перед глазами их войск? Куда гнали бесчисленные толпы через ущелья гор? Что стало с людьми, предназначенными для принудительной работы на улицах, которым не разрешалось иметь крышу над головой, и им отказывали в пище, когда они были больны, чтобы поскорее они умерли? Из берегового песка рек собаки выкапывают искромсанные тела, и дневник, который вел доктор Вард для американского общества помощи об этих событиях, каждой своей страницей похож на таблицы учета в скотобойнях наших больших городов, в которых подсчитывается забитый скот.

Франция, занявшая Киликию только потому, что ей нравились ее плодородные равнины и хлопок, по Ангорскому договору отдала Турции на произвол снова эту провинцию, то ли из-за нефти, то ли из-за каких-то других выгод. 150 000 армян, которые, поверив на слово Французской республике, вернулись туда, снова были переданы своим прежним мучителям.

С верой прикованы взгляды последних остатков этого несчастного народа к вершине Арарата, на которую когда-то голубь Ноя доставил оливковую ветвь.

Но вина и ответственность навсегда останется за Вами, главами государств-победителей, на Вашей совести и совести всех высоконравственных народов, если Вы допустите, чтобы вода смерти еще раз начала подниматься вокруг него, чтобы раз и навсегда схоронить его блестящую вершину в море крови.

Ноябрь 1922 г.